Договариваюсь со своим заместителем полковником Ф. А. Клековкиным: он выезжает в тылы армии, а я в 129-й стрелковый корпус.

Мы беседовали с начальником политотдела полковником Р. А. Фоминым, когда меня вызвали к телефону. Звонил генерал-майор Ф. И. Перхорович. Поинтересовавшись, чем я занят, командарм со свойственной ему категоричностью предложил использовать оставшееся до начала атаки время для работы в штурмовых батальонах, ротах и группах.

– От действий этих подразделений зависит очень многое, - сказал он. Пока есть время и возможность, надо еще раз напомнить бойцам и командирам о взаимодействии в бою, о решительности в атаке, о стремительности при ликвидации укрепленных огневых точек противника. Постарайтесь привлечь к этому делу старших командиров, начальников политорганов и их заместителей. Пусть они лично поговорят с командирами и бойцами штурмовых подразделений. В случае необходимости проведите накоротке совещание с командирами соединений и начальниками политотделов дивизий, сообщите им мое требование. Организуйте силами политработников повторную проверку обеспеченности штурмовых батальонов всем необходимым для боя.

Мы уже занимались штурмовыми батальонами. Я с работниками ПОарма побывал во многих из них. Но теперь проверяем еще и еще раз, все ли сделано. А в частях с подъемом проходят предбоевые митинги - торжественные, с выносом боевого Знамени. На моих глазах командир 1283-го стрелкового полка полковник Казьков пронес развернутое Знамя по траншеям штурмового батальона.

Пройдет немного времени, и тысячи, десятки тысяч солдат, сержантов, офицеров, взламывая оборону врага, делом докажут неколебимую верность тому, в чем клялись перед боем, верность воинскому долгу, присяге, партии, народу, Родине. И это будет еще одним подтверждением не только высокой боевой выучки, но и действенности партийно-политической, воспитательной работы, торжеством живого слова большевистской правды.

Начало артподготовки застало меня на командном пункте 77-го стрелкового корпуса. Ровно в 9.30 на вражеские позиции обрушилась огненная буря. В течение пятидесяти пяти минут промерзшую землю перепахивали тысячи снарядов и мин, а завершающим аккордом явились залпы знаменитых "катюш". В стереотрубу отчетливо было видно, как вместе с комьями земли, окутанные дымом, взлетали вверх перекрытия блиндажей, установленные на переднем крае пушки и пулеметы, не успевшие отойти в тыл автомашины и тягачи.

Самый строгий судья артиллеристов - пехота подтвердила: хорошо поработали боевые друзья.

– Здорово действуют. Прекрасная слаженность, - сказал в самый разгар артиллерийской подготовки командир 77-го стрелкового корпуса, видавший виды генерал-майор Виктор Генрихович Позняк. - После такой трамбовки не много уцелеет фашистских огневых точек.

Это было утром. А вечером, по возвращении в политотдел армии, я прочитал сообщение инспекторов и инструкторов ПОарма и узнал мнение об артподготовке некоторых рядовых участников наступления.

Вот что сказал командир отделения 487-го стрелкового полка 143-й дивизии сержант П. С. Железняк, который первым ворвался после артподготовки во вражеские траншеи:

– Артиллеристы поработали неплохо, потому и нам, стрелкам, было легче атаковать врага. Гитлеровцы были так ошарашены ударом нашей артиллерии, что не пришли в себя, даже когда мы уже добили их.

Красноармеец Никита Тимощук из 635-го стрелкового полка той же дивизии был еще более краток:

– Спасибо артиллеристам! Их меткий огонь расчистил нам путь.

Как только огонь артиллерии был перенесен в глубь немецкой обороны, наши стрелковые части и подразделения дружно ринулись в атаку. События развивались стремительно. Прорвав оборону врага сначала на участке всего в 5 километров, части и соединения армии к исходу дня расширили прорыв до 15 километров по фронту и продвинулись до 12 километров в глубину. На следующий день наступление продолжалось в еще более высоком темпе. Утром пехота вместе с артиллерийскими полками сопровождения форсировала Вислу, подошла к Варшаве с севера и, наращивая атаки, обошла город. Наши танки, описав дугу, выдвинулись в тыл варшавской группировки противника. В том же направлении успешно продвигалась вперед 2-я пехотная дивизия Войска Польского под командованием генерал-майора И. Радкевича. Одновременно другие части 1-й польской армии, которой теперь командовал генерал Станислав Поплавский, форсировали Вислу и завязали бои в западной части польской столицы. Опасаясь очередного котла, немецко-фашистские войска стали быстро отходить. 17 января столица Польши была полностью очищена от гитлеровцев. Мастерски проведенный короткий удар из междуречья слился с ударом, нанесенным на главном направлении. С этого часа весь фронт выровнялся в одну линию наступления.

Не следует, однако, думать, что операция была легкой. Выше я уже писал о том, какое огромное значение придавало удержанию Варшавы немецко-фашистское командование. Город был прикрыт системой мощных укреплений, сооруженных еще много лет назад и значительно усиленных немцами после поражения под Сталинградом и в Курской битве. Недостаточно прочный лед на Висле был взломан артиллерией и бомбежками с воздуха. Западный берег реки имел глубоко эшелонированную оборону. Чтобы преодолеть все эти препятствия, требовалось величайшее мужество. И воины армии - от рядового бойца до генерала - проявили его во всем величии.

Достаточно сказать, что за храбрость и отвагу, проявленные в боях с 15 по 18 января, более тысячи солдат, сержантов и офицеров были награждены орденами и медалями непосредственно на поле боя, а многие особо отличившиеся заслужили звание Героя Советского Союза.

Как всегда, первыми поднимались в атаку коммунисты и комсомольцы. Они показывали пример беззаветного героизма. Их влияние, организующая сила в бою чувствовались на каждом шагу.

Рано утром перед наступлением наиболее опытным, закаленным в боях коммунистам и комсомольцам были вручены красные флаги, которые они должны были водрузить на первых отвоеванных у врага рубежах. Получил такой флаг и комсомолец Василий Яковлев.