— Персидские, — поправил Саид Омар и провёл по изящной вязи тонким коричневым пальцем…

«Во имя Господа и во славу Мухаммеда и Али, передана истинным правоверным, собравшимся на войну, с пожеланием успеха и победы… В царствование шаха Аббаса, Саджави, владыки земли и времени, чья сила прирастает…»

Палец дрогнул и остановился. Араб не стал читать остаток длинной надписи, но посмотрел на неё и повторил тихим голосом, в котором сквозили нотки страха (или, возможно, зависти), великолепный титул: «Владыка земли и времени…»

— Как чудесно! — воскликнула Дэни, очарованная ритмом слов. — Благодарю вас.

Саид Омар медленно опустил руку и улыбнулся. Голос его снова стал обычным и любезным:

— Да, интересный титул, верно? Но сейчас носить его некому. Наши великие времена ушли, наши искусные поэты тоже… И кто знает, вернутся ли они когданибудь? Что вы здесь делаете одна, мисс Китчелл? В одиночку осматриваете город?

— Нет, боюсь, нынче утром мне не придётся осматривать достопримечательности. Мы — мистер Фрост, миссис Бингхэм и я — приехали сюда… по делам.

— О? — брови Саида Омара выразительно изогнулись. — Это слишком скучно. Я надеялся, ваш первый день на Занзибаре будет веселее. Хотел бы предложить себя в качестве гида, но у меня самого здесь деловая встреча. С полицией.

— С полицией? — Дэни казалась озадаченной. — И у нас тоже. С мистером Кардью.

— А! По поводу смерти моего знакомого, я думаю? Салим Абейд, который умер вчера в аэропорту Момбасы… Но я не думаю, что вы сможете оказать им больше помощи, чем я.

Салим Абейд… Дэни, услышав это имя, испытала некоторый шок, поскольку смерть Миллисент отодвинула другую трагедию в глубины её памяти. Но сейчас она снова все вспомнила; вспомнила, что видела, как Салим Абейд разговаривал с тем человеком в аэропорту Найроби примерно за час до того, как тот умер.

— Возможно, это политическое убийство, — говорил Тайсон. У Джемба было много врагов среди аристократии и владельцев больших плантаций — таких, как сам Саид Омар-бен-Султан. И Саид Омар был в том же самолёте…

Полуденное солнце нагрело ступени Дома Чудес, но по спине Дэни пробежал холодок, и она вспомнила бесчисленные истории о жестокости Востока, начиная с арабских ночей и кончая недавними зверствами Мау Мау.

Остров Гвоздики, как показывала его история, был прекрасно знаком с жестокостью и насилием, и к убийству активиста сейчас относились так же, как к смерти дюжины рабов в те дни, когда суда работорговцев причаливали, где сейчас стояло на якоре судёнышко из Пембы. А экипаж выбрасывал тела на эти же пляжи.

Дэни вздрогнула, Саид Омар заметил это и заботливо сказал:

— Это вас напугало. Мне очень жаль, что ваше первое утро на нашем острове испортила смерть человека, которого вы даже не встречали. Хотя, мне кажется, он летел с вами из Лондона. Я прав?

Вопрос был задан мимоходом, как абсолютно неважный, но Омар ждал ответа.

Дэни кивнула:

— Да. Но я не была с ним знакома.

— А мистер Доулинг его знал, — мягко заметил Саид Омар. И, конечно, ваш… секретарь вашего хозяина встречал его раньше. Мистер Пойнтинг. Я удивлён, почему мистер Кардью захотел побеседовать не с ним, а с вами и с миссис Бингхэм.

— Но мы здесь не по этому поводу, — поспешила уверить его Дэни. — Вчера в Кивулими произошёл ужасный несчастный случай. Компаньонка миссис Бингхэм, мисс Бейтс, упала с лестницы и сломала шею.

— Вы хотите сказать — она мертва? — спросил Саид Омар.

— Да.

Это слово поставило все на свои места. Мисс Бейтс была мертва. Действительно мертва. До этого все было нереально: история, которую ей кто-то рассказал, а она не совсем поверила. Но теперь это было правдой…

Она услышала, как Саид Омар присвистнул.

— Это ужасно! Я сожалею. Я безумно вам сочувствую. Такая печальная поездка… Дурное предзнаменование. Я только надеюсь, что из-за этого вам не перестанет нравиться наш остров и вы не захотите уехать.

Дэни не успела ответить, поскольку в этот момент к ним присоединились Тайсон с сестрой, и Саид Омар выразил им свои соболезнования.

Они стояли в ослепительно ярком солнечном свете на фоне пылающих тропических деревьев, тёмных теней и прогуливающихся мужчин в белых костюмах, и говорили о Миллисент: сильный, бородатый и нетерпеливый Тайсон; Гасси, которая внезапно постарела лет на десять; потрясённая и сморщенная тень вчерашней уверенной в себе разговорчивой матроны; Дэни с крашенными волосами и в очках; и Саид Омар-бен-Султан, взволнованный и сочувствующий. Реквием британской старой деве…

Саид Омар отказался от приглашения присоединиться к ним за ланчем в Английском клубе, и Тайсон, Гасси и Дэни вернулись к машине. Потом их повезли по узкой улице к длинному старому зданию, которое смотрело на море. Название кратко сообщало о нем все: «Аванпост империи».

— У всех домов такие красивые двери, — заметила Дэни, глядя на белые стены вдоль улицы. — Такая резьба, и длинные медные шипы…

— Это чтобы боевые слоны не могли бить в дверь, — пояснил Тайсон. — Красиво и полезно.