То, что суббота и воскресенье отведены на работу, вызывало мстительный настрой к себе: "Сиди, голубушка, корпи, у тебя сын растет. Нынче на любовниц не разоряются, дом на тебе держится".

Сигналы радио на кухне вернули к работе. Вновь постаралась сосредоточиться. Все-таки Ольга Андреева достойна более интересного очерка. И ведь понравилась же, и казалось, такой очеркище о ней отгрохает, а вот, поди ж ты, не вышло, как задумала. Дописать бы скорей концовку, а завтра на свежую голову отредактирует и перепечатает. Слишком интеллигентная внешность у этой птичницы и так контрастирует с ее окружением: этими клеточными батареями, линиями кормушек, транспортерами по сборке яиц. Финал бы сделать поярче, да голова будто пылью набита.

Досадливо скомкала испорченный лист, когда в дверь позвонили. "Кого еще принесло? Уж не Кротов ли?" - подумала с неудовольствием, решив затаиться. Но вот заколотили кулаками, и вмиг вынесло из-за стола. Едва успела повернуть щеколду, как дверь под чьим-то напором оттеснила ее в сторону, и в прихожую ввалился человек. Судорожно щелкнув замком, он притулился к стене, тяжело дыша и бросая на нее отчаянные взгляды.

Она пришла в тихую панику: лицо незнакомца и батник с погончиками в крови, рукав на плече разорван. За ним явно гнались, и нужно было что-то делать. Кричать? Бросаться к телефону?

– Что за детектив, итальянский или шведский?
– вырвалось машинально. Лишь в следующую минуту поняла, что дело серьезное и шуточки не к месту. Поглядывая то на нее, то на дверь, парень продолжал стоять. Она отступила на несколько шагов в коридор и, вдохнув воздух, с ужасом почувствовала, как что-то застопорило в груди, сердце дернулось и ухнуло куда-то.

– Вам что надо?
– спросила сипло, почти шепотом.

Покосившись на дверь, парень беззвучно замотал головой и приложил к губам палец.

– Проходите, - выдавила, сумбурно подумав: в данной ситуации приглашение весьма рискованно, тысячу раз права мама, ругая за то, что открывает, не спрашивая, кто пожаловал.

Человек молча прошел в гостиную.

– Садитесь, - кивнула Стеклова, стараясь унять нервную трясучку.

Незнакомец, озираясь, остановился посреди комнаты. Коренастый, крепко сбитый, похоже, ее ровесник - лет двадцати семи, со всклокоченным смоляным чубом и кровяной царапиной на щеке, он был столь живописен, что выглядел актером, сбежавшим со съемочной площадки. Но лицо бледное и довольно жалкое, губы подергиваются, и весь в таком напряжении, что кажется, будто неведомые силы, занесшие его сюда, вот-вот пробьют им, как пушечным ядром, бетонные стены девятиэтажки и понесут дальше.

– Садитесь, - повторила Стеклова.

Взгляд его удлиненных глаз прошел сквозь нее, и она поняла, что он прислушивается к шуму на площадке.

Раздался долгий звонок.

Парень метнулся к балкону.

– Куда?! Седьмой этаж!
– придушенным голосом остановила она, плотно прикрывая за собой дверь в прихожую.
– Вас здесь нет. И вообще нет никого. Успокойтесь.

Позвонили еще раз, затем хлопнул створками лифт, и все стихло.

– Ну вот, - вздохнула Стеклова, не зная, радоваться или паниковать от того, что парню уже ничто не угрожает.
– Идите умойтесь, - предложила, чтобы бессмысленно не пялиться друг на друга.

Все еще прерывисто дыша, он прошел в ванную. Отстранение, будто вовсе не с ней происходит это, Стеклова взяла сигарету, спички и закурила. Зашумел сливной бачок, потекла из крана вода. Будь у нее сейчас в гостях родители, парню пришлось бы худо. Дурную мысль о том, что он мог совершить тяжкое преступление, отодвинула прочь: уж очень не походил на злодея. А когда вернулся в комнату, умытый, причесанный, показалось нелепостью подозревать этого черноглазого, со смущенной улыбкой в чем-то дурном.

– Два зуба выбили, гады, - проговорил он, слегка шепелявя и прикладывая руку к губам.
– Ничего, я им тоже кое-что поотбивал.

Не совсем приличная и даже хулиганская фраза перебила нервную дрожь неприязнью. В интонациях парня почудилось нечто знакомое, не раз слышанное - так обычно изъясняются подростки, когда набедокурят. Хотя этот вроде бы не похож на инфантила.

– Почему вас занесло именно ко мне?

– Случайно. А может, почувствовал, что здесь примут.

– За вами гнались? Откуда могли заподозрить, что вы здесь?

– По глупости наследил - кровью плевался. Но, скорей всего, позвонили наугад.

Он осмотрелся, все еще прислушиваясь к чему-то.

– Где у вас тут радио?

Вопрос был неожиданным, и Стеклова не сразу ответила. Пока размышляла, зачем ему радио, он прошел на кухню, включил репродуктор и, услышав диктора, досадливо крякнул:

– Эх, музыку, музыку!

– Вам так весело?
– недоуменно вырвалось у нее.

– Разве музыка лишь для веселья?
– Он потер руки, будто сдергивая с них что-то.
– Ну, а радиола, магнитофон или транзисторный приемник - есть?