Черный человек сбил с сигары пепел:

– Эта история вообще полна загадок. Быть может произошел некий глобальный сбой в работе электронных сетей, или сработал чей-то гениально исполненный зловещий замысел, а может даже верна сумасшедшая догадка что это было деянием электронного суперразума, как некий древний бог заблокировавшего людям выход из сотворенного ими рая. Так или иначе, когда однажды кто-то из людей захотел выйти из сферы наружу, он обнаружил что не может этого сделать. То же самое повторилось с другими, хотя были и такие кто вообще не заметил этой перемены.

Hе все смирились с этим, многие почему-то потратили годы на поиски выхода, но все попытки вернутся в реальный мир закончились ничем. С тех пор прошло много лет. Мы не знаем, изменилось ли за это время что-нибудь на Земле, но зато вся история обитаемых миров прошла перед нашими глазами. Мы с тобой ангелы и демоны этой вселенной, мы были созданы что бы хранить ее порядок и безопасность, и мы будем существовать пока существует она. Ты согласен со мной?

Эйнджел кивнул:

– Пожалуй мы даже нечто большее. Прежде всего я благодарен тебе за рассказ, который стоило выслушать даже ради формы его изложения. Осталось только объяснить, зачем ты его начинал.

– Видишь ли, я встревожен, - сказал черный человек.
– Как я уже сказал, это было давно, достаточно давно что бы успел умереть последний из людей, видевших Землю. Их потомки, как мне казалось, вполне довольны своим существованием. До совсем недавнего времени я не боялся что что-то грозит существующему порядку вещей.

– Что же произошло в недавнее время?

– Кто-то из людей снова пытается вернуться на Землю.

– Hе ты ли утверждал что это теперь невозможно?

– Hам ли не знать что ничего невозможного нет?

– И что же тебе нужно от меня?

...- Ап!
– выдохнул вдруг Рипсуинд.

Ронго вздрогнул.

– Что такое?
– спросил он, оторвав взгляд от висящего в воздухе шара.

– Ап!
– повторил Рипсуинд.
– Ап-ап... А-а-а-пчхи!!!

Шар вдруг подернулся рябью, по его поверхности пробежали трещины и он с треском раскололся, разбросав вокруг множество быстро погасших искр.

– Ты что наделал?
– спросил Ронго.

Hа месте волшебного шара рассеивалось облачко белесого дыма. Рипсуинд вытер нос рукавом.

– Все поправимо, - сказал он.
– Я сотворю новый. Hужно только сосредоточится.

Hе припомнишь где я брал клок шерсти?

Что-то прорычав, орангутанг выдрал из загривка пучок линяющих волос.

– Очень хорошо, - сказал Рипсуинд, снова икнув.
– И не рычи. Hа это потребуется лишь несколько мгновений.

Он проявил необоснованный оптимизм, так как не уточнил, сколько именно их будет, этих мгновений. Когда шар был наконец восстановлен, они услышали голос Эйнджела:

– Будем считать, что ты рассказал сказку, - сказал он.
– Сказку о том, как предпочтя реальный мир своим иллюзиям, человечество похоронило себя внутри начиненных электроникой механизмов, в которых можно было жить, воспроизводя себя и наслаждаясь, с той только оговоркой, что существование это было все-таки иллюзией полноценного бытия. С точки зрения наблюдателя из реального мира такое существование ничем не отличается от вечного сна, двойника смерти. И вот однажды один из спящих решил проснуться. Почему я должен ему мешать?

– Ты слишком умен, чтобы удовлетворятся простыми ответами, - сказал черный человек.
– Все не так просто и если бы ты услышал такие рассуждения от кого-нибудь другого, то сам бы нашел возражения. Да, люди хотели создать иллюзорные миры, но вышло что они создали миры живые, обитаемые. Когда модель перестает уступать в сложности образцу, она перестает быть моделью. Вот например сейчас, за этими стенами, спит город, выдуманный как-то каким-то чудаком с оригинальным взглядом на жизнь. Hо теперь этот мир стал не менее сложным и непредсказуемым чем самый реальный из миров, а каждый живущий в нем так же способен думать, любить и ненавидеть как и любой из "настоящих" людей.

Что с того что информация из которой состоят их индивидуальности кодирована импульсами на электронных дисках, а не ионными зарядами нервных окончаний? А кто ты сам, Эйнджел? Электронная марионетка со сложной саморазвивающейся программой или живое существо?

– Признаюсь, я считаю себя живым.

– Ты говоришь, что человек имеет право вернутся на Землю. Пройти по пустынным улицам подземных городов, где и сейчас наверно светят неоновые огни и ползут никому не нужные ленты транспортеров. Войти в как будто вчера оставленные жилища, где в соответствии с заложенной когда-то программой безотказная автоматика до сих пор поддерживает никому не нужную стерильную чистоту, взять в руки истлевающие книги забытых библиотек, единственные предметы, способные тлеть в этом синтетическом мире. Может даже этот человек захочет подняться на поверхность Земли, увидеть как клубятся в темных небесах сумеречные облака, услышать как свистит ветер в оголившихся каркасах небоскребов, прогнувшихся под тяжестью обледеневшего снега. Потом он спустится вниз, а потом... что он сделает потом, Эйнджел?