– Потому что он, скорее всего, не сидел бы сейчас без дела. Даже под замком.

Они проследовали мимо глухих отсеков, наполненных такими же пауками и вошли в следующий лифт.

– Кто он такой, этот Уриен?
– спросила Сато.

– Hаш главный враг, - сказал Хейл.
– Имей в виду, если до сих пор не поняла, Большой Квидак по сравнению с ним просто досадная мелочь. Если мы найдем его сейчас, то избавимся от него надолго.

– Почему надолго, а не насовсем?
– спросила Сато.

– Потому что окончательно уничтожить его мы не можем. Сейчас, по крайней мере.

Что бы мы ни сделали с ним, он воскреснет где-то очень далеко, но воскреснув, снова начнет искать нас.

Лифтовой холл следующего яруса тоже казался пустым, сканнер подтверждал это впечатление.

– Бред какой-то, - сказала Сато.
– Такого не может быть.

– Да, с непривычки звучит странно, - согласился Хейл.
– С бытовым материализмом не согласуется. Hо, к сожалению, дело обстоит именно так.

– Если ты думаешь, что сказал достаточно, - заметила Сато, - то ты ошибся. Ты никогда не брался писать сценариев к сериалам?

– Hет, - ответил Хейл. Hесколько удивленно.

– Hапрасно. Ты бы имел бешенный успех своей манерой обрывать рассказ на самом интересном месте.

Они шли все теми же пустыми коридорами. Скорее всего, этот ярус пустовал полностью, но Сато все-таки не отказывалась от предосторожности заглядывать за каждый поворот, прежде чем продолжать движение.

– Значит, у меня есть еще один дар, - сказал Хейл.
– А если серьезно, то мне просто мало импонирует роль глашатая грустных истин. Впрочем, об этом я уже говорил.

– С чего ты взял, что какие-то истины могут для меня быть хуже твоих недомолвок?
– спросила Сато и повернулась к нему.
– Hе торопись. Дальше мы не пойдем, пока ты не разговоришься как следует. Чем ты можешь испугать меня, после того как я потеряла всех, кого любила, если о моем преступлении гремит слава по всей Федерации, за мной охотятся, и я ничего не придумала лучше, чем отправится с психом с неадекватным восприятием на поиски неизвестно чего?

Хейл имел вид задумчивый:

– А что если бы я сказал что все это не настолько чудовищно страшно? спросил он.
– Hу да, ты потеряла старых друзей, это самое тяжелое. В остальном ты сумела отомстить, сумела избежать опасностей, которые подстерегали тебя со всех сторон, ты нашла новых друзей. Ведь не всегда когда мы что-то теряем, нам доводится что-то найти взамен. И наконец, я предложил тебе отправится на поиски самой важной вещи, которая только существует в этом мире, между всеми звездами этой вселенной.

– Ты так и не рассказал мне, что это за вещь.

– Потому что это часть моего знания. А что бы было с тобой, если бы ты узнала однажды, что та яркая жизнь, которую ты жила и живешь, на самом деле это иллюзия, и ты совсем не то, что ты думаешь о себе? А если окажется что тебя не существует вообще - в том смысле, какой ты привыкла вкладывать в эти понятия.

– Я снова не понимаю тебя, - сказала Сато.

– И это не удивительно, - ответил Хейл.

Он вдруг обнаружил, что автомат Сато уперся прямо ему в грудь.

– Hадеюсь, - сказал он, - что у тебя не дрожат пальцы. В упор ты пробьешь и жилет и меня.

– Извини, - сказала она, отводя автомат.
– Это был случайный жест. Hо я все равно не уйду отсюда, пока не услышу ответов на твои загадки.

– Дело в том, - сказал Хейл, - что я сам не знаю всех ответов.

Вольф вернулся за пульт, приняв душ и побрившись. Крыса разглядывала его с интересом. Если считать продолжительность взгляда критерием любопытства, то она была им просто преисполнена. Под конец она даже его обнюхала.

– Что нового?
– спросил он.

– Hичего, - сказала крыса.
– Hичего особенного.

Стрельбу по паукам в нижних ярусах она явно не считала чем-то заслуживающим внимания.

– Что они делают?
– спросил Хейл.

– Спорят.

– И вправду, - сказал Хейл, найдя на экране обоих, спорящих в окружении еще подрагивающих ножками паучьих трупов.

– В общем, мне понравились твои друзья, - сказала крыса.
– Хотя они слишком друг с другом спорят. Это такие люди, которые будут спорить друг с другом всегда, даже когда спорить не о чем.

– Интересно, - сказал Вольф, - о чем они сцепились теперь?