– Вообще-то, жить прошлым не так плохо, - пожалев художника, пошла на попятную Инга.
– Иногда приятные воспоминания, особенно детства, лечат душу лучше всякого бальзама... Хуже всего жить будущим. Все откладывать на потом. Для примера, сравни лозунг еврейства - "все очень хорошо" и лозунг русского - "все будет хорошо". Чувствуешь разницу?

– У тебя ума палата.

– Как-никак я окончила три курса историко-философского факультета в Каузинасском университете.

– А почему бросила?

– Ланард заставил. Говорит: "Слишком для меня умная будешь".

– Крепко же он тебя держал.

Георг замолчал, наблюдая, как его женщина мелкими глотками пьет шампанское из широкого хрустального бокала.

– Почему ты так странно на меня смотришь?

– Это прозвучит банально, - смущенно ответил Георг, - но я все пытаюсь решить одну загадку моей памяти, будто силюсь подковырнуть тяжелый гладкий предмет. Еще немного, и мне откроется... Я абсолютно уверен, что где-то тебя видел раньше. И вроде бы недавно, и одновременно словно бы очень давно. То ли наяву, то ли во сне...

– Вероятно, мы встречались в предыдущей жизни.

– Нет, здесь что-то другое, без тумана метемпсихоза. Впрочем, все это пустяки. Главное, что мы встретились. Для меня, быть может, это последний подарок судьбы. Последний поезд в нормальную жизнь.

Тут явился официант, и стол, как по волшебству, украсился цветами, напитками, закусками и горячими блюдами. Инга и Георг принялись за еду. Но перед этим он тяпнул рюмочку "Старого Каузинаса", шоколадного цвета, разбавив его тоником до приемлемых градусов. Водку Георг не любил ( в отличие от брата) и это был единственный крепкий напиток, ароматный, вкусный, который он полюбил в Прибалтике.

– Ну, как ликерчик, нравится?
– спросила Инга, разрезая мясо на тарелке заученными движениями выпускницы института благородных девиц.

– Божественная амброзия, - ответил Георг на выдохе севшим голосом и затолкал в рот половину бутерброда с икрой.

– Может, выпьешь со мной, - сказал он, прожевавшись.
– Я закажу еще.

– Нет, спасибо, я крепких напитков не употребляю.

Они молча ели свой ужин, потом Георг обратился к подруге с вопросом:

– Скажи мне, пожалуйста, Инга, что думает современный философ о такой категории, как вера?

– Ты меня спрашиваешь?

– Ну, ты же у нас историк, философ - я университетов не кончал.

– Неверующих людей нет, как сказал один вороватый пастор из известной советской комедии, - ответила Инга, отломив кусочек шоколада и бросая его в бокал с шампанским. Шоколад, несмотря на обилие пузырьков, поддерживавших его, опустился на дно.
– Просто одни верят, что пить вредно, а другие верят, что алкоголь благотворно расширяет сосуды.

Они посмеялись. Георг достал сигарету и прикурил от горящей свечи.

– Никогда не прикуривай от свечей, - сделала внушение Инга.
– Душа сгорит.

– Уй, какие страсти!
– воскликнул он и выпустил дым в потолок.

Понаблюдав, как дым расползается причудливой туманностью, расслаивается тонкими нитями, спросил серьезно:

– Ну, хорошо, а все-таки... веришь ли ты в Судьбу?

Подруга искоса на него взглянула, промокнула губы салфеткой и ответила:

– Редкая женщина не верит в судьбу...

– Редкая птица долетит до середины Нерана, не отравившись ядовитыми выбросами из заводских труб Непобединска, а если и долетит... Все это шуточки, а если серьезно... У меня такое чувство, что встреча с тобой как-то по-особому изменит всю мою жизнь. Очень странное предчувствие, почти мистическое. Никогда у меня такого не было, ни с одной женщиной. Можно сказать, ты для меня - роковая женщина.

Инга протянула гибкую руку с тонкими аристократическими пальцами, с узкими, ярко накрашенными ногтями, открыла сумочку и достала зеленую с золотом пачку сигарет "Данхил". Георг поспешно вынул из кармана зажигалку, и когда губы Инги обняли белый фильтр, преподнес даме огонек.

– Мерси...
– кивнула Инга, и заговорила, по-женски часто затягиваясь сигаретой:

– Я понимаю, что ты хочешь услышать от меня... Дай мне подумать. Завтра утром я приму окончательное решение. Согласен?

– Завтра, завтра...
– Георг покачал головой.
– Сама-то, по какому лозунгу живешь?

– Я же не еврейка, - рассмеялась Инга.
– И потом, мое "завтра" бытовое.

– Хорошо, подождем, - вздохнул Георг.

Он бросил в пепельницу сигарету, докуренную до фильтра.

Инга, как бы с трудом что-то отогнав от себя, ослепительно улыбнулась, и тень, легшая было на ее лицо, мгновенно улетучилась:

– Во что я точно верю, так это в хиромантию. Если хочешь, могу прочесть твою индивидуальную судьбу.