– Это прожектор пограничного блок-поста, - сказал Георг трезвым мужским голосом и менее уверенно добавил: - Надеюсь, они не станут по нам стрелять...

На блок-посту действительно передумали стрелять, подняли столб голубовато-белого света в небо, где он почти растворился в просветленном воздушном пространстве. К лучу с блок-поста с какого-то другого места добавились еще парочка, и они вместе начали бродить по небу, окрашивая облака в серебристый цвет. Ничего интересного дальше не последовало, и мальчик продолжил чтение:

– "...Тут и звуки самые разные могут наполнить грохотом уже несуществующие уши, и, кроме света, удивительно острые лучи пронзительно вспыхнут миражами. Это стихии нашего тела показывают свою основу, свою суть. Сверкающие и пролетающие мимо видения, миражи - суть мысли и чувства умирающего..."

Над ними с ревом пронесся громадный американский военно-транспортный самолет. Весь в огнях, он летел низко, ниже белесых туч, видимо, заходил на посадку в Норд-Сарог, где базировались военно-воздушные силы международного контингента КЕЙФОР. Пятнисто-зеленую тушу воздушного левиафана сопровождали два звена истребителей новой серии "стелс" - угольно-черные, дельтовидные, с острыми углами, непривычных очертаний, словно объекты футуристического фильма. Прожектора на левом берегу тотчас погасли.

Когда ревущая громадина уже пролетела километра четыре, превратившись в точку на горизонте, мальчик, беззвучно разевавший рот, как выброшенная на берег рыба, вновь обрел дар речи:

– "...Не распознав Света Предвечности мы можем встретить Часовых Вечности. Явиться они могут в любом привычном вам обличье. Покорись и порадуйся проводнику. Обратись к нему с мольбой, и откроется Великая Тропа..."

– В последние годы мы живем в нереальном мире, - сказала Инга, глядя на проплывающие мимо быки и стальные балки моста, слегка размытые расстоянием и туманом.
– А что, если мы хотим невозможного или просто несуществующего?!

Георг неотрывно смотрел на другой берег реки. Он внимательно разглядывал приближающиеся темные холмы.

– Мое предложение остается в силе. Можешь перебраться в мою хижину...

Инга махнула рукой:

– Да я же не об этом...

– "...Как учит северный буддизм, посредством Великой Прямой Вертикальной Тропы можно сразу освободиться, даже достигнуть Блаженства, вообще не ступая в пространства Бардо, не тяготясь длинной дорогой обычного пути, пересекающего бесчисленные равнины и теснины кармических миражей. Эта вероятность подстилает всю суть учения Бардо целиком. Вера - это первый шаг на Тайном Пути. Ибо Вера - есть путь и одновременно правило, как идти, ибо сказано, если ты совершенно уверен, что ты на верном пути, - ты потерял его. Поэтому следом за первым шагом - второй шаг: Озарение. Ибо лишь Озарение страхует нас от потери почвы под ногами на истинном пути. С Озарением приходит Несомненность. А когда достигнута Исчерпанность Стремления, тогда приходит Свобода. Успех на этом Тайном Пути всецело зависит от развития души..."2

– Господи... Георг, скажи ему, чтобы перестал читать, - расплакалась Инга.
– Я не могу это слушать! Мне страшно!

3

Первое, что увидели они на безлюдном левом берегу, едва причалив, была полосатая будка речного сторожа. Потревоженный неурочной суетой, сей страж вышел, опираясь на костыль, в промозглую сырость тревожного утра. Зябко кутаясь в потертую офицерскую плащ-палатку, изобразил на помятом, желтом, плохо выбритом лице недовольную гримасу.

– Кто такие?

– Беженцы, - ответила ему прибывшая четверка людей.

– Пароль?..

– "Слава Леберли!" - за всех сказал Георг, сказал первое, что пришло в голову.

Сторож, согласуясь с правилами игры, для порядка выдержал паузу, строго насупив брови, и вынес вердикт:

– Ответ правильный. Проходите.

По каменистым уступам, по какой-то козьей тропе, стали они карабкаться наверх. Сторож вернул свою задницу к жаровне с тлеющими углями. Георг слышал, как он накручивает ручку полевого телефона и кричит в трубку: "Але! Але!.."

К блок-посту они вышли с заранее поднятыми руками. Из-за бетонных глыб, нагроможденных в высоту, высунулся предупрежденный сторожем милиционер и велел всем остановиться. Потом приказал Георгу: "Иди сюда".

Георг подошел и остановился так, чтобы видеть и свою группу и постовых. Милиционер, который его позвал, стоял возле импровизированной бетонной стены и, расставив ноги, справлял малую нужду. Рядом с ним справлял нужду еще один милиционер. Георг ждал, когда стражи выссутся, испытывая острое чувство унижения. А те, не спеша журча струями по бетону, весело продолжали свой разговор между собой, начатый еще в помещении блок-поста. Там вообще было весело, горел яркий свет, слышались мужские пьяные голоса и веселые повизгивания девиц.

Наконец они закончили свой физиологический процесс, потрясли членами, заправились. Сразу же занялись задержанным.

– Откуда здесь оказались?
– спросил первый милиционер, подойдя вплотную и быстро, ловко так, обыскал Георга, вернее прощупал, словно погладил. Очень мягкий обыск произвел. За это Георг даже простил ему свое унизительное ожидание.

– С того берега, - чистосердечно признавался задержанный, - лодочник перевез нас... Спасаемся от бомбежки...

– Документики покажь, - потребовал милиционер.