– Знаете, на кого вы похожи сейчас?
– спросила Катя.

– На Рыцаря Печального Образа, - он попытался усмехнуться, не смог и резко встал с кресла.

– Куда же вы?
– улыбнулась Катя, - это не по-рыцарски.

– А что по-рыцарски?
– Он подошел к окну и жадно затянулся.

– Ну... Петь серенады. На коленях умолять об ответной любви.

– Любовь не милостыня.
– Он швырнул окурок в форточку и обернулся.
– Не подаяние.

– Да? И что же такое любовь?
– прищурилась Катя.

– То... о чем болтают от нечего делать, - разозлился он.

– На острове, - уточнила Катя.

– В первом часу ночи.

– Посреди умирающего моря.

– Ну вот видите, как мы здорово во всем разобрались, - вздохнул Крис. Спокойной ночи, Кэт.

– Кэт?
– переспросила она.

– Да.

– Скажите, что я похожа на Мону Лизу, Крис.

– Вы очень похожи на Мону Лизу, Кэт.
– Он усмехнулся.

– А что в этом смешного?

– Да так, ничего.

– Ну, а все-таки?

– Существует версия, что Мона Лиза - это автопортрет Леонардо.

– Век живи, век учись.
– Она встала и сладко потянулась. Волнующая, недосягаемо желанная. Мечта в двух шагах. И на противоположном полюсе Земли. Он стиснул зубы и достал новую сигарету.
– Вы бы хотели умереть дураком, Крис?

– Что-о?!
– Сигарета упала на пол.

– Тогда поцелуйте меня, Крис. Крепко-крепко. И не задавайте идиотских вопросов.

А над островом по-прежнему лил дождь. И мокрый песок был уже не в состоянии впитывать влагу. И ручейки дождевой воды, образуя потоки, сбегали по откосам, смешиваясь с безжизненно серой пеной прибоя. И если бы обитатели домика оказались в эту минуту на берегу, они стали бы свидетелями редкого зрелища: горный кряж у оконечности острова стремительно и бесшумно опускался в воду. Они увидели бы, как становятся фиордами скалистые теснины ущелий, как одна за другой превращаются в островки и исчезают в волнах вершины гор. И на месте их опять плещется и шумит море. Море, которое им предстоит спасти.

А высоко над островом, над пеленой невидимых сверху туч, не умолкая, гудели в ночном небе моторы поисковых вертолетов.