Спокойствие - вот лозунг, который первым сверкнул в уме, под которым надо сражаться.

– Эге, да покажите-ка, - тянемся мы за пачкой бумаг к Дублицкому, так и есть: одни оперативные... одни оперативные...

– Нет, вы нам... вы нам, - задыхающимся голосом заявляет Дублицкий, шифр... и сейчас же все открыть... Где шифр?

– Да! Чтобы сейчас раскрыть!
– бухнул Караваев.
– А то мы в крепость... И оттуда потребуем как следует... Шутить не будем...

– Мы не потерпим, чтобы дальше обманывали, - подкрепил Караваева Дублицкий.
– Это что же такое: вчера в ночь и неведомо зачем из Илийска вызывали к проводу Белова... Ну, да я, положим, не разрешил. Я приказал, чтобы не звали... Знаем мы, зачем зовут...

– Предлагаю выйти, - басисто, осанисто вдруг заявил Караваев, - выйти всем представителям крепости... Надобно совещанье... Свое. Тут что-то не так...

И, отбрасывая стулья, верезжа скамейками, они повскакали из-за стола, выбежали в другую комнату. Говорили кратко, вернулись - и сразу вопрос:

– Будете отвечать али нет?

– Что отвечать, товарищи?

– Шифровки, - спрашиваем, - будут аль нет раскрыты?

– Вот что, - утешаем мы буянов, - сядьте. Прежде всего - сядьте на пять минут и давайте обсудим спокойно... Дело очень серьезное, - его надо решать не сплеча, вдумчиво. А дело в следующем...

В эту минуту тайком выбрался Мамелюк из зала заседаний к проводу и сообщил Ташкенту:

– В данное время в штабе происходит объединенное заседание с боевым советом... Совещание протекает очень скверно... Есть основания определенно думать, что нас за совещанием же и арестуют...

А мы говорили крепостникам:

– Товарищи, установим сначала главное: дорога ли и вам и нам Советская власть?

– Нечего об этом... Дело надо... о шифровках.

– Это и будет о шифровках... Но сначала скажите... все или не все мы за Советскую власть?

– Конечно, все!
– сердито крикнул Караваев.

– А власть Советскую оберегает Красная Армия...

– Ладно рацей разводить - дело говори...

– Красная Армия...
– повторяем мы последние свои слова.
– Здесь, в Семиречье, мы кончаем последние остатки белых...

Крепостники бурно, недовольно заерзали на местах.

И мы торопимся - сразу к делу.

– Эти шифровки - о том и есть: как добить остатки белых... Товарищи, объяснять вам нечего, вы сами люди военные, сами с боем шли по всему Семиречью целых два года... Ну, скажите откровенно... Положим, вот ты, Караваев, сам, - ну был бы ты командиром бригады... Мог ведь быть, не так ли? (Караваев неопределенно самодовольно искривил губы.) И перед тобой враг. Ты отдаешь боевой приказ: что ты его - с площади в открытую станешь отдавать? Нет, не с площади. Тайком. Вот такими же шифровками, не так ли? Ну, так что тут и удивляться, товарищи, когда начальник дивизии отдает секретно свои боевые приказы. Разве это неправильно? И разве...

Вдруг распахнулись двери, быстро вошли несколько человек.

– Представители партии, - отрекомендовались они собранию.
– Нас контролерами прислали на телеграф...

Вся обстановка заседания перевернулась. Надо было не упустить момента.

– Вот видите, товарищи, - подхватываем мы, - в дальнейшем даже ни одного слова не пройдет мимо вашего общего контроля. Чего еще?

И таким образом повернули мы разговор, что присутствующие согласились на необходимости в тайне держать оперативные приказы, на том, что знать их надо только начальнику и комиссару дивизии. Этих телеграмм не должен будет касаться даже и сам новоявленный контроль:

Оперативные!

Шифровки Дублицкого, как "оперативные", тоже были забракованы, и на них больше не задерживались.

Внимание сосредоточили на выработке инструкции для контролеров и на проверке того состава, что прислала партия. Затеял эту проверку Караваев и сразу двоим сделал "отвод".

– Почему, - спрашиваем, - они же от партии?

– Хоть и от партии, - заявил он, - а мусульманы, киргизя оба, лучше уж дать "своих"...

Тут мы открыли дебаты по национальному вопросу... Метали громы-молнии. Жарко протестовали. Поколебали. Настояли на своем. Обоих согласились оставить в контроле.

В этот момент с телеграфа прибежали с желанной вестью:

– Ревсовет телеграмму дает!

Эх, куда тут полетели все наши споры-разговоры. Карьером помчались все к проводу. Ташкент сообщал:

Секретно. Город Верный. Военному Совету

3-й Туркдивизии 14/VI.

Реввоенсовет фронта постановил:

П е р в о е. В интересах скорейшего осуществления всех законных практических пожеланий, высказанных конференцией частей и общим собранием Верненского гарнизона, допустить включение в состав Военного совета дивизии двух представителей от гарнизона, фамилии коих представить Реввоенсовету на утверждение.

В т о р о е. В этих же видах, допустить в Обревком трех представителей, фамилии которых представить на утверждение.

Т р е т ь е. Реорганизованному Военсовету и Обревкому приступить к исполнению обязанностей, призвав к тому же все части и учреждения.

Ч е т в е р т о е. Все приказы фронта, в том числе и касающиеся переброски войск, подлежат неуклонному исполнению.

П я т о е. Ответственность за исполнение данного постановления возлагается персонально на Военный совет дивизии и также гарнизонный совет крепости.