– Ну а ты что скажешь?

– Что скажу... А скажу, что надо было с самого начала поставить меня в известность. Многих ошибок удалось бы избежать. В конце концов, я мог бы поехать на Оркус вместе с ним.
– Он кивнул в мою сторону. Не очень-то вежливо говорить о присутствующем коллеге "с ним". Он продолжал:

– Существование гомоидов как таковых я не считаю вполне доказанным...

Чем, интересно, отличается просто "существование" от "существования как такового". Не забыть бы потом у него спросить, размышлял я.

– ... возможно, твои так называемые гомоиды или гномы - это просто люди, но с измененным генетическим аппаратом. И те отклонения, о которых ты говорил, не более чем обыкновенные психические расстройства, вызванные изменением генома. Я возразил:

– Но заметь, у гомоидов именно те психические расстройства, что предсказываются теорией.

– Не знаю, не знаю... С теорией я знаком пока только с твоих слов. А ты, в свою очередь, со слов Абметова. Так должен ли я ему верить?

Возражение Ларсона звучало на редкость здраво.

– Хорошо, пусть так... Но не думаю, что дело только в простом дефекте генома, как у больных синдромом Дауна, например. Изменения в психике - это лишь одно из следствий, побочный эффект, так сказать. Я не вижу смысла спорить сейчас о том, чем именно гомоиды отличаются от людей. Для выяснения наших с ними отличий нам нужно поймать - живым или мертвым - хотя бы одного. Но гомоиды идут на все, лишь бы их тела не были обнаружены. Вспомните, как выкрали тело Джека Брауна. На тех вещах, что я вам передал, вы обнаружили какие-нибудь следы?

Пока Татьяна собирала вещи, я успел обыскать и номер Бланцетти, и номер Шварца. Ничего интересного я не нашел - в номерах были только те обычные предметы, которыми люди пользуются в дороге, и еще немного одежды.

– Нет, не обнаружил. Все предметы, незадолго до того, как ты мне их передал, были обработаны дезополимерадом, так что все высшие кислоты разложились, - удрученно объяснил Ларсон.

– Вот видите!
– воскликнул я.
– Бланцетти нарочно это сделала, будто знала, что назад в отель ей уже не вернуться. Если бы она не была гомоидом, то зачем ей уничтожать свои следы таким способом?

Ларсон возразил:

– Ерунда. Ты сам сказал, что Бланцетти не собиралась совершать самоубийство. Следы уничтожил Абметов - больше некому.

О таком варианте я не подумал.

– Но как он так быстро успел, - недоумевал я, - у меня на каждый замок по полчаса ушло. Это при том, что я использовал специальный сканер!

– Выходит, твой Абметов еще и взломщик первоклассный, - поддержал Ларсона Шеф.
– Но в целом ты, Федор, прав - гомоиды за собой на редкость тщательно убирают. После Джека Брауна ведь тоже ничего стоящего не нашли. Но ты же общался с Бланцетти! Чго она собой представляла? Ну хоть что-то ты должен был заметить. Может, гомоиды едят не так, ходят не так, спят, в конце концов, не так, как люди?

– Как она спит, я не видел - случай не представился. Ест, как все нормальные люди. Ходит... Ее походка мне показалась немного неуклюжей, но это понятно - ведь она была мужчиной, вернее, у нее было тело мужчины.

– Не надо понимать меня так буквально, - прервал меня Шеф, - как она ходит, в конце концов, не так уж и важно. Я говорю о существенных отличиях, таких, например, как... не знаю... любые...
– Он развел руками.

– Я думаю, внутреннее строение тела у них вполне человеческое, за исключением мозга, разумеется. Про их мозг ничего сказать не могу, может, Франкенберг какие-то синапсы попереставлял - не знаю. Но я почему-то верю в то, что гомоиды не мутанты и не биороботы, они... в общем, они другие. По другой модели скроены. А модели эти всем давно известны, надо только их тщательно проанализировать.

– Конкретные предложения у тебя есть?
– снова обратился Шеф к Ларсону.

– Разумеется, я все, как выразился Федор, проанализирую. Но нельзя исключать и то, что мы имеем дело с какой-то мистификацией. Непонятно только, зачем Франкенбергу нас мистифицировать. Если для того, чтобы привлечь к себе внимание как к ученому, то почему тогда все окутано такой тайной? Наоборот, ему следовало бы раструбить на весь мир о своем открытии. Но он и его помощники, как и сами гомоиды, предпочитают унести свою тайну в могилу, нежели рассказать о ней кому бы то ни было.

Шеф сделал единственно правильный вывод.

– Нам необходимо найти четвертого гомоида, если он, конечно, существует. Или доказать, что его нет. Вдруг наш Джон Смит прав, и гомоиды действительно представляют опасность для людей? Чтоб больше никаких проколов!

Я подумал, что если Джон Смит прав, то все у нас идет по плану: из четырех созданных Франкенбергом гомоидов двоих-троих уже нет в живых и, таким образом, человечество - в среднем на пять восьмых - вне опасности. Но вслух я произнес нечто иное: