Я снова связался с Яной.

– Неужели нашел профессора?
– На ее лице была та же ехидная улыбка, с какой она со мной распрощалась полчаса назад. Наверное, она с ней так и сидела.

– Угу, найди мне все что можешь на всех профессоров Франкенбергов, желательно - биологов и желательно - не старше ста лет от роду.

Замечание про возраст ее слегка озадачило, но уточнять она не стала, а лишь кивнула, слегка меня передразнивая:

– Угу, будет сделано.

– Вперед!

– Пока.

Экран погас.

Осталась буква "Б" в начале кода. Скорее всего у Фран-кенберга есть несколько адресов, и он их обозначил А, Б, В и так далее. Я ткнул в интерком:

– Яна, а-ууу...

– Да здесь я, еще не закончила. Вернее - и не начинала.

– Я про другое: найди все адреса, отличающиеся от того, что ты мне дала, только первой буквой.

Если найдешь, проверь, не светились ли они где, ну ты понимаешь...

– Понимаю. Ладно, проверю.

– Давай.

На следующий день я едва успел переступить порог своего кабинета, как сияющая словно новогодняя елка (я слышал это выражение от Татьяны) Яна мне объявила:

– Мы вычислили его!

– Давай, говори.
– Я почувствовал охотничий азарт.

– А что мне за это будет?
– кокетливо спросила она.

– Сначала скажи, потом решим, - отрезал я. В конце концов, я для нее начальство, и нечего тут глазки строить и условия выдвигать.

– Так вот, установлено следующее, - обиженная Яна перешла на сухой официальный тон, - на Накопителе Фаона есть адрес: А_ПРОФ_НКНР_БРГФ. Один раз им воспользовались с рейсового пассажирского флаера. Транспортная компания фиксирует все звонки с их судов. В то время, когда был сделан звонок, на борту среди прочих пассажиров находился некто Франкенберг...

Меня охватил легкий озноб.

– То есть адрес А и так далее теперь был входящим?

– Да, именно так.

– И где сошел тот пассажир?

– На Южном Мысе.

– Хм, неплохо, - похвалил я ее, - либо у него там логово, либо...

– Вы позволите договорить?
– сурово спросила Яна.

– Да, да, продолжай.
– Мне не хотелось ее сердить, Яна - хорошая девочка, трудолюбивая и вообще...

– В тот же день некто, тремя четвертями схожий с Франкенбергом, арендовал флаер до Укена.

– Тремя четвертями?..

– Да, именно так. Я нашла снимок Франкенберга, правда, двадцатилетней давности, и отослала его на Южный Мыс в местную транспортную компанию. Там у них довольно безлюдно, все клиенты наперечет и вдобавок они каждого клиента фотографируют. Прислать нам снимки клиентов они отказались, и я послала им снимок Франкенберга. Они сравнили его с клиентским каталогом и с вероятностью семьдесят пять процентов установили, что наш Франкенберг несколько раз брал в аренду их флаеры. Правда, он у них проходит совсем под другим именем.

– Каким?

– Руланд.

Хм, еще одно имя из Словаря.

– Это все?

– А этого мало?
– Яна вздернула носик.

– Золотце ты мое, - я расчувствовался, - зайди ко мне, я тебя расцелую!

– Это называется сексуальное домогательство!
– возмутилась она, но, по-моему, не совсем искренне.

– Это называется сексуальное поощрение, - возразил я. Обиженная Яна тут же выключила интерком.

На мой взгляд, достаточно совпадений, чтобы считать Франкенберга именно тем, кто нам нужен. Вирус постарался на славу: последние сведения о Франкенберге имели двадцатилетнюю давность: доктор философии, профессор, работал на Земле, совершил массу открытий в области прикладной киберморфологии. Список опубликованных работ прилагался. И это - все.

На автопилоте арендованного им флаера осталась запись полета. Пункт назначения - северная оконечность острова Укен. На наше счастье, абонент обитал не на другой планете, а на местном, фаонском острове, холодном, как взгляд Шефа. Расположен Укен чуть-чуть не доезжая до южного полюса. Трудно поверить, чтобы человек, пусть даже и профессор, мог всерьез обосноваться в этом неуютном, морозном краю.

Я запросил спутник. О реальном изображении нечего было и мечтать небо над Укеном круглый год затянуто облаками, но макет рельефа северной оконечности острова выглядел отлично. Лишь одна деталь выделялась на фоне естественного природного ландшафта - скал в виде правильного цилиндра на свете не бывает. По крайней мере у нас на Фаоне. Других искусственных сооружений по близости от того места, где высадился профессор, я не заметил. Дальше было два пути. Первый: разузнать побольше информации о Франкенберге у сотрудников института или где-нибудь еше. Второй: не мешкая ни минуты лететь на Укен, поскольку либо профессор как-то связан со смертью Перка, либо ему самому грозила опасность. Шеф решил, а я был с ним согласен, что мне следует навестить Франкенберга, пока сам Шеф будет наводить справки на месте.

В полдень того же дня я покинул Фаон-Полис и взял курс на Укен.

Снег. Только снег. Если бы я сейчас развернулся и отправился назад, и если бы потом меня спросили, что я там видел, то я сказал бы, что видел снег. Много снега. В окрестностях Фаон-Полиса зимою тоже морозно, но снег выпадает редко. Укен - совсем другое дело. В этих широтах зима была уже в полном разгаре, солнце стояло низко над горизонтом, хотя и в самой высокой для этого дня точке.

Для начала я немного покрутился над береговой линией. Из-за прибрежного ледяного панциря невозможно различить, гае кончается суша и начинается океан. Там, где океан свободен ото льда, он похож на потускневшую от времени, мятую алюминиевую фольгу, шевелящуюся так, словно упакованные в нее морепродукты внезапно ожили и теперь спешат выбраться наружу.