Она напряженно переступала ногами, словно собиралась войти в автобус и не обращала внимания на его крики... Что-то заурчало, похожее на двигатель, и он почувствовал тугое движение воздуха, медленное, но мощное и упругое, как водяная стена...

– У вас есть выбор, - сказала она. Возвращайтесь в Тбилиси, БД, чтоб выращивать органы-клоны, заглаживая выдуманную вину свою перед грузинами... Или вы предпочитаете сытое существование под крылом Большого Босса в бизнесе или большой политике? А, может, лучше прежнее вольное нищее жилье-былье со штаб-квартирой на Нилсовом чердаке, с Марфой, с преданным вам бродячим народцем, с COMPAQ, чтоб закончить книгу? Наступает Эра Водолея и Водолеи станут править миром и создавать будущее соответствующее их структуре, миропониманию, любопытству и любови... Выбирайте, БД...

"Это еще не выбор, - подумал он, - приближаясь к институтской проходной в Тбилиси и отвечая на безумный взгляд осетина-охранника, которого давным-давно оперировал, когда тот попал в автомобильную катастрофу и прямиком был доставлен в морг...

Корпус сгоревшей Лаборатории наплминал скелет кита-самоубийцы, выбросившегося на берег, расплавленными бетонными ребрами.

– Вай мэ, батоно Бориа!
– запричитала худая, высохшая старуха-меньшевичка, удерживая у дверей вивариума за короткую гриву осла, изо всех сил старавшегося помочиться на штаны БД.
– Вэрнулсиа, швило, сынок... Ныкто нэ вэрил... Адин Горэлык твэрдыт, что ждиот... Он туда никаво не пускаит, в падвал... Адмыныстрациа сколко раз пытался взломат двэр, старуха помедлила, стараясь поточнее сформулировать ощущения на сильно забытом русском и закончила: - Прахады, Бориа батоно, чтоб толко не удывылся очин, когда увыдышь, чтоб Горелык нэ хватыл Кондратый из нэожиданност...

Грязный, вонючий виварий походил на чердак, где только что закончилась пьяная вечеринка бродяг... БД толкнул железную дверь: резко пахнуло собачьей мочей вперемежку с гнусным запахом еды для животных - овсянки и гнилого мяся - и чем-то еще, непривычным для этих мест, но странно приятным, будто тяжелому больному дали подышать кислородной подушкой, куда вместо аптечного кислорода с запахом резины закачали лесной воздух после грозы...

– Здрасьте, БД!
– сказал Горелик, выказывая спиной занятость и обиду...
– Десять лет прошло...

– Н-не в хронологии дело... В-вернулся, ведь...

– Нет!
– сказал Горелик.
– Не вернулся. Краткий визит вежливости...

– П-показывайте, - сказал БД, не тая обиды, и подошел к металлической клетке, положенной на бок, в которой когда-то жила Вера Павловна, макака-лапундер, которую он называл для Даррел колобусом...

В большом цинковом корыте он узнал кожух наркозного аппарата РО-5, выпускаемого объединением "Союзмедтехника", дешевого и бездарного, заполненного мощной мышечной массой со множеством крупных отростков, похожей на гигантскую хирургическую перчатку или перекормленного борова, погруженного во фторуглеродную среду, будто в сено... Перчатка, покрытая слоем слизи, шевелилась несильно, пульсируя отростками и телом, демонстрируя странную силу, жизнеспособность и готовность к действиям, которых, похоже, пока никто от нее не ждал...

– Это Маня, - сказал Горелик угрюмо и горделиво, и поглядел ему в глаза, чтоб увидеть готовность к будущим совместным действиям...
– Выстроил в соответствии с инструкциями вашего давнего письма, БД: расшатывал имунную систему, обучал... Раз в неделю Инна Евсеенко, ваша бывшая подружка, присылает со знакомым летчиком стволовые клетки...

Горелик подошел к двери, плотно прикрыл ее, щелкнув задвижкой.

– Для всех, а пуще для Грэга, выращиваю шампиньоны...
– продолжал он рассказывать.
– Маню никто не видал пока... Ей пора рожать и нас, похоже, поджидают органы-клоны... Но без вас она не родит никогда... просто не станет... Вы для нее акушер.

Он привычно положил руку на мышечную массу, будто гладил:

– Видите рубец на передней поверхности... Разве не похож на разрыв матки той молодухи из уральского леспромхоза, о которой вы рассказывали? Ее ведь тоже звали Маней?

Существо под рукой Горелика стало поерзывать от удовольствия и преданности... Так, наверное, вели бы себя эритроциты человека, дорасти они вне организма до таких размеров...

Потрясенный БД разглядывал существо, стараясь понять и поверить в то, что произошло в подвале институтского вивариума, и не верил. Стилистически, несмотря на вонь и грязь, все было сделано безупречно, и с научной точки зрения тоже. Горелик продолжал вещать над головой:

– ...около сорока килограммов... СЛП поддерживает циркуляцию и оксигенации крови в Мане.. А пищеварительной системы нет.... Ввожу все, что попадает под руку внутримышечно и внутривенно... Хватает пока. Кашу и мясо она не жрет... Нечем... Есть клоака... и оттуда, видимо, станут появляться на свет органы... Отростков в этой Мане двадцать два... Большая часть занята препаратами сердец, несколько - почками, один - печенью... Вы этот полиморфизм имели в виду, БД?
– Горелик помолчал, пошлепал несколько раз по поверхности Мани: раздался влажный вязкий звук.
– Когда одалживал в клинике портативный сканнер, чтоб поглядеть, что в отростках, они решили - я спятил и не стали давать... Пришлось взять без спросу, ночью... А в двух отростках вызревают маленькие Мани...

"Значит, получилось... И мучительное перебирание в стареющем мозгу вариантов конструирования биологической теплицы матерелизовались в подвале вивариума нищего института хирургии... Вот она, глобаловка, о которой мы мечтали," - буднично думал БД, словно разглядывал обычную беременную крольчиху. Он повернулся к Горелику:

– Как грузинская жизнь: алеет восток?

– Похоже, все собрались вместе с великим кормчим на другой берег... В Штаты... Только большинство не умеет плавать...
– сказал Горелик и убрал руку со спины скользкой Мани. Спина заметно потянулась за его рукой.