Дон положил трубку и беспокойно заходил по комнате. Он даже не заметил Черри, который появился в комнате, неся на подносе мартини.

, - Простите, сэр, - сказал Черри с достоинством, - звонила леди Деннинг. После оперы она дает ужин и была бы рада видеть вас у себя.

– Позвоните ей и скажите, что я уже приглашен. Я ведь говорил, чтобы вы не принимали никаких приглашений. Черри остолбенел:

– Сэр, я позволю себе напомнить о ваших обязанностях перед друзьями. Этот дом, сэр, всегда играл важную роль в светской жизни города. Я могу также добавить, что ваши вечера и обеды гремели на всю...

– Мне очень жаль, Черри, но у меня сегодня есть дела поважней обедов. А теперь будьте добры оставить меня в покое.

– Очень хорошо, сэр, - сказал Черри, и его двойной подбородок задрожал. Он величественно вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Дон закурил сигарету и одним глотком отхлебнул половину мартини. Зазвонил телефон, и он сразу же отставил стакан.

– Вы заказывали Париж, синьор?

– Да, спасибо. Это отель "Четхем"?

– Да, месье, это регистратура, - ответил мягкий голос по-английски.

– Есть ли среди ваших гостей мистер Джон Трегарт?

– Один момент, месье... Алло, месье, да, мистер Трегарт живет у нас.

Дон облегченно вздохнул:

– Он в отеле?

– Думаю, да.

– Это говорит Дон Миклем. Не могли бы вы соединить меня с мистером Трегартом?

– Один момент, месье.

Последовала долгая пауза, потом раздался щелчок и в трубке прозвучало:

– Алло! Джон Трегарт слушает.

Дон слишком давно разговаривал с Трегартом и не мог вспомнить его голос. К тому же он никогда не говорил с ним по телефону. Этот слабый далекий голос мог принадлежать Джону, но с таким же успехом он мог принадлежать любому другому мужчине.
– Это Дон Миклем. Вы помните меня, Джон? Последовала пауза, после чего в трубке снова раздался голос:

– Да, я помню вас, мистер Миклем. Дон прижал трубку к уху, напряженно вслушиваясь в каждое слово:

– Как ваши дела, Джон? Мы давно не виделись.

– Мне кажется, не слишком давно. Как вы поживаете? Что-то казалось Дону странным в этом голосе. Люди так не говорят. Это был безжизненный голос, и исходить он мог от призрака, но не от человека.

– Я в Венеции, - продолжал Дон.
– У меня есть письмо для вас. Ваша жена очень беспокоится.

– Беспокоится? Почему?

Этот сухой металлический голос действовал Миклему на нервы.

– Дорогой мой, - строго сказал он, - она уже почти шесть недель не имеет никаких известий от вас. Поэтому и беспокоится. Что с вами случилось? Последовала долгая пауза. Дон прислушивался к молчащей линии. Ему казалось, что он слышит чье-то прерывистое дыхание.
– Алло? Вы еще здесь, Джон?

– Да, - вяло ответили ему.
– Что вы сказали?

– Ваша жена уже шесть недель не получала от вас известий. Что с вами случилось?

– Шесть недель? Не может быть, я ей писал.

– Она получила от вас лишь одно письмо. Что с вами случилось, Джон?

– Шесть недель...

Голос умолк, и снова наступила долгая тишина. Дон уже хотел заговорить, но услышал звук, от которого озноб пробежал у него по телу. Это был сдерживаемый плач мужчины.

– Джон!
– закричал Миклем.
– Что с вами? Вы больны? Длинная пауза, и снова тот же невыразительный голос:

– Не знаю. Просто мне кажется, что я, может быть, сошел с ума. Я не знаю, почему я здесь, я не знаю, что делаю. О, ради бога, Миклем, приезжайте и спасите меня.

– Успокойтесь, - сказал Дон, едва сдерживая волнение.
– Я немедленно вылетаю. Я зафрахтую самолет и сразу же отправлюсь в Париж. Через пару часов я буду у вас. Оставайтесь в номере и успокойтесь...

– Поспешите, - сказал голос без всяких эмоций.
– Поскорее приезжайте. На другом конце провода явно перестарались. У Миклема вдруг возникло подозрение.

– Я прилечу немедленно, - сказал он.
– Успокойтесь, через пару часов я буду у вас.

Он щелкнул ногтем по телефонной трубке, рассчитывая, что человек на том конце подумает, будто он положил ее на рычаг. Сам же он прижал ухо и прислушался. Хитрость удалась. Дон услышал тихий смех.

Голос, который звучал так, словно говорящий был в некотором отдалении от телефона, сказал:

– Он попался на удочку. В ответ кто-то заорал:

– Заткнись, Пауль, ты осел! И связь прервалась.

Глава 6

Миклем долго сидел, задумчиво уставясь в стену. Он не часто терял самообладание, однако сейчас был в раздражении. Он был одурачен, и это задевало его гордость. Если бы этот человек не сказал по телефону лишнего, Дону пришлось бы слетать в Париж. После того как удалось обнаружить ловушку, он понял, что люди, от которых прятался Трегарт, хотят отвлечь его и выманить из Венеции. Самым отвратительным было то, что Мария Нецке хотела его обмануть.