– Hard petting. Переведи.

Он округлил губы и произнес:

– Ques асо?

– What is that?
– вскричала она.
– Что это значит? Ты меня оскорбляешь?

Он объяснил ей, что никакое это не оскорбление. Дженни вздохнула:

– Ладно, я вижу, что ученик из тебя никудышный. Hard petting - ну, как это получше сказать... Это значит - uупать...
– Дженни покусала губы.
– Ну, когда действуют без колебаний, черт возьми! Понимаешь?

Эме понимал. Да так хорошо, что у него от возбуждения словно ток пробегал по телу.

Она ногами отбросила одеяло.

– Обычно перед тем, как заняться "хард петтингом", начинают с того, что снимают трусы. Иначе это будет "софт петтинг". Ну так что, ты готов или я пошла? Решайся, черт побери!

Он вздрогнул и перешел в наступление.

***

Aде-то около половины двенадцатого Эме Бришо выбрался из своей истерзанной постели. У Дженни оказались блестящие способности не только в английском...

Одетая, чистенькая, нарядненькая, разве что с едва заметными кругами под глазами, она вышла из ванной комнаты.

– Боже мой!
– воскликнула она.
– Ох и достанется мне сейчас от хозяина. И загадочно улыбнулась.
– А впрочем, ничего страшного. Я ему тоже предложу брать уроки английского.
– Она прыснула в кулачок.
– Ну и выражение лица у тебя. Как у обманутого мужа.

Эме отвернулся. Дженни сказала правду. Ему было неприятно это слышать. Он махнул рукой.

– Ты вольна делать, что захочешь.

– Вот тут ты прав, - согласилась она.

Она немного разрядила обстановку, послав ему воздушный поцелуй.

– Но ты останешься моим любимчиком, дорогой. Чао!

Дверь мягко закрылась. Эме Бришо встал. У него подкашивались ноги.

– Какой же я мерзавец, - простонал он.
– Я уверен, что с Борисом что-то случилось. А я в это время изменяю Жаннетт.

Он бросился к телефону. Когда он клал трубку на рычаг, его буквально трясло. Нет, в комиссариате никто не видел Бориса. Он попытался собраться с мыслями. Итак, вчера вечером Борис отправился погулять. С девушкой. С какой? Бришо, как всегда, этого не знал. Все, что ему было известно, так это то, что Борис собирался присмотреться к ночной жизни Ла-Боли. Где? В бюллетене с перечнем разного рода увеселительных заведений значилось около двадцати ночных ресторанов... Да, что-то здесь было не так. Борис давно бы уже позвонил.

Телефон зазвонил. Бришо с такой скоростью метнулся к нему, что подвернул большой палец на ноге, зацепившись за ковер.

– Да-а!
– крикнул он в трубку.

– О! Извините!
– послышался мужской голос на другом конце провода. И там повесили трубку.

Бришо вновь снял трубку.

– Скорее!
– задыхаясь, крикнул он.
– Соедините меня с комиссариатом полиции.

– С чем, с чем?

– С центральным комиссариатом, и поживее!

Он сразу же узнал бретонский говор Ивана Ле Коата. Тот звонил ему сам, опередив телефонистку, не успевшую набрать его номер.

– Приезжайте скорее. Ваш коллега у нас. Ничего страшного, успокойтесь! Но он страшно набрался и разбил мою машину.

***

Aыло видно, что Иван Ле Коат нисколько не верил тому, что рассказывает Борис Корантэн. Для него все было ясно. Этот парень из Отдела по борьбе с наркотиками просто-напросто загулял. Выпил лишнего - и вот оно, дорожное происшествие. Его обнаружил патруль дорожной жандармерии. Машина стояла недалеко от вокзала Эскублак в запрещенном месте. Весь левый бок ее был помят. Корантэн спал, уткнувшись в баранку, с выражением блаженства на лице. Классический образ пьяницы.

Поблагодарив Ле Коата, Корантэн обернулся к Бришо.

– Отвези меня, пожалуйста, в гостиницу. Я себя не очень хорошо чувствую.

Бришо ухватил друга под руку и потащил на улицу, где его ждало такси.

– Клянусь тебе, Меме, - пробормотал Корантэн, падая на сиденье, - со мной приключились странные вещи.

Бришо заботливо усадил его поудобнее.

– Ты мне все расскажешь потом, когда немножко оклемаешься.

***

Aженни поставила поднос на стол, краешком глаза рассматривая Корантэна.

– Похоже, с вами не все в порядке!
– воскликнула она.
– Вот, выпейте! Это очень крепкий кофе.

Корантэн протянул руку, и Бришо бросился ему на помощь.

– Дай я тебе помогу, не то ты опрокинешь чашку.

Он повернулся к стоявшей у кровати Корантэна Дженни.

– Будь добра, вызови врача.

***

Nтарый врач, всю жизнь протрубивший на флоте и заделавшийся на старости лет терапевтом, чтобы заработать на маслице к своей булке, уложил стетоскоп в сумку ловкими, годами отработанными движениями.