– Художник рисовал с фотопортрета на обложке журнала и выполнил все очень точно...
– Элоиз смущенно улыбнулся.
– Это не тот случай, когда мне хотелось бы поручить работу какому-нибудь современному Модильяни. Вот только с цветами я допустил вольность - ведь всем известно, что вы предпочитаете цикламены.

Вита покачала головой, собираясь заявить, что её пристрастие к драгоценностям и цикламенам - один из домыслов журналистов, не имеющим отношение к реальности. Но Рисконти взял со стола шкатулку и достал из неё сверкнувшую семиконечную звезду, точно такую, как была изображена на портрете.

– Его Высочество Элоиз де Сильва Рисконти награждает Виталию Джордан фон Ганнесфельд знаком отличия за проявленное в полете мужество и геройское спасение того...
– прервав шутливую речь, Элоиз внезапно и совершенно неожиданно залился ярким румянцем...
– того, кто имеет все шансы умереть от любви к ней... К тебе, Вита.

Они поцеловались с такой изящной торжественностью, словно стояли на парадном балконе дворца под любопытными взорами всех граждан маленького королевства...

– Говорите, я соединил вас с мистером Брантом.
– Худой мужчина, сидящий рядом с Витой, протянул ей телефон.
– Только коротко и бодро.

– Хью? Это я! Не беспокойся. Со мной все в порядке.

– Господи, девочка... Ты скоро будешь свободна, обещаю...

– Довольно.
– Худой забрал телефон.
– Ваш менеджер в курсе наших условий. На ближайшие сутки вы гостья фактического хозяина Москвы господина Фистулина... Можете называть его просто Вася.
– Худой засмеялся, дохнув гнилью.

– Ес, ес. Вася, - подтвердил полный господин. И добавил по-русски, Изложи далее мои планы.

– Леди, сейчас мы прибудем в резиденцию Васи. От ваших друзей зависит длительность и комфорт вашего визита. На время пребывания в своем доме, Вася, следуя высшему кодексу международного терроризма, обязуется заботиться о вас.

– Тогда попросите его заменить переводчика. Вам следует, в соответствии с международными нормами гигиены, хорошенько заняться своими зубами, - спокойно заявила Вита.

– Не понял.

– Я не привыкла находиться в удушливой атмосфере. Меня мутит от дурных запахов.
– Вита демонстративно отвернулась. Худой зло затараторил своему шефу по-русски.
– Сучка! Не хочет иметь со мной дело. От меня, видите ли, воняет!

– Не кипятись, Никандр. Она права, - неужели не хватает денег на хорошего протезиста? Скажи, я подкину на бедность.

– Причем здесь зубы? У меня язва.

– Тогда пусть режут.
– Фистулин с любопытством глянул на Виту. Кошечка начала выпускать коготки. Не очень-то умно в её положении. И чему только их там жизнь учит? "Ничего, поможем девочке разобраться, что к чему. Как говорят, тяжело в ученье, - легко в бою", - не без удовольствия подумал он и сказал ласково: - Будет тебе, красивая, и ученье, и бой.

– Перевести?
– Поинтересовался Язва.

– Успеешь.

Машина проехала за ворота совершенно темного, стоящего в еловом лесу дома. Вдоль высокого забора, освещенного прожекторами, бегали на цепях огромные овчарки. Метель прекратилась - лес под тяжелым покровом рыхлого, сырого снега выглядел как на фотографии озера Байкал. "Сибирь", - вспомнила Вита русское слово, и зябко вздрогнула.

– Извольте, леди, приехали!
– Язвенник демонстративно закрывая рот рукой, распахнул дверцу.

Вита вышла, оставив на сидении шубу. Черный пиджак Игоря прикрывал её плечи. Узнав хозяина, одна из собак бросилась к Фистулина и, сдерживаемая привязью, жалобно заскулила, скребя снег сильными лапами. Она поднималась на дыбы, хрипела от тугого ошейника и скалила белые клыки, словно улыбалась.

– Бедняжка!
– Вита протянула руку к собаке. В то же мгновение что-то тихо хлопнуло и, отчаянно взвыв, животное рухнуло на снег, извиваясь и корчась. Вита в ужасе отпрянула, не отрывая глаз от темного пятна расплывающейся крови и, вдруг поняв, что случилось, закрыла лицо руками.

– Вы сами виноваты, леди. Еще секунда, и Дина откусила бы ваши прелестные пальчики, - пояснил Худой, пряча пистолет, и добавил толстому по-русски, - Это я так, для острастки, собачку хлопнул. Уж очень выпендривается девка.

– Грубый ты, Никандр. Неинтеллигентно себя ведешь. Острастка - вещь стратегически важная, но можно придумать и что-нибудь поинтереснее, загадочно ухмыльнулся Фистулин.

В двух комнатах, предоставленных "гостье", было тепло и вполне комфортабельно. Обставленную вычурной итальянской мебелью с отделкой литой бронзой гостиную согревал горящий камин. В кресле у окна обозначалась недвижимая, как в музее мадам Тюссо, фигура крупного мужчины с непроницаемым лицом южанина.

– Здесь вы можете послушать музыку, почитать. А там спальня и ванная комната. На четыре звезды этот "отель", думаю, тянет. Причем, "люкс" предоставлен за счет фирмы, - перевел слова хозяина худой.
– А эта вещь принадлежит вам.
– Он указал на принесенную из машины длинную шубу. Стоимость в сумму выкупа не входит: подарок шефа.

– Вы мерзкий человек, вы застрелили собаку! Я не желаю больше видеть вас. Позовите моего переводчика.
– Вита хотела подойти к окну, но сидящий в кресле верзила сделал предостерегающий жест. Она опустилась в кресло, отвернувшись от Язвицкого.