Небо протянуло руку помощи заблудшему - послало ему Виту. Но он сделал все, чтобы победить искушение и не пустить в свою жизнь, опасаясь, что единственная займет в ней слишком много места.

На какое-то мгновение бешеная гонка за успехом показалась Флавину бессмысленной, жизнь - пустой.

Он торопливо покинул кабинет, где недопитый бокал виски напоминал о бесцеремонно выпроваженном Галлосе - возможно, единственном друге на пути Флавина. В репетиционном цехе при появлении шефа тут же прекратился оживленный гомон. Ребята настороженно изучали сумрачное лицо мага.

– Я поправил рычаг в верхней лебедке, - доложил механик.
– Можно попробовать ещё раз, только увеличить нагрузку на крылья.

С каким-то отрешенным недоумением Крис посмотрел на странное сооружение, висящее в воздухе. Этим легким конструкциям из тончайших стальных нитей, унизанных проводами и датчиками, предстояло превратиться в нежные, мерцающие во тьме, крылья бабочки. За его взглядом молча следила бригада, ожидая распоряжений.

– Вы свободны до завтра, - неожиданно изрек шеф и, ничего не объяснив, исчез с рабочей площадки.

Он целеустремленно шагал в сторону пустыря, заросшего бурьяном. Резкий ветер гнал на запад низкие тяжелые тучи. Редкая улыбка прорвавшегося солнца казалась растерянной, а резкие набеги сменявшего его мокрого снега наглыми и враждебными. Крис присел на валяющуюся в сухом бурьяне покрышку от трайлера и закурил. Лишь сделав пару затяжек, вспомнил, что уже несколько лет завязал с сигаретами. С недоумением рассмотрел початую пачку "Кемел", достал из кармана бумажник и, обнаружив в нем фотографию пикантно позирующей полуголой красотки, рассмеялся. Конечно же, он спутал куртки! Вся его команда, подражая шефу, вырядилась в черную потертую кожу. А Лиз хорошенькая белокурая акробатка, выходит, подружка осветителя Рея.

Впервые Флавин задумался о личных взаимоотношениях людей своей "фабрики". Выходит, они увлекались, крутили романы, спеша после бесконечных репетиций в уединенный отельчик... И уж как кляли придирчивого, забывавшего о времени шефа!

Крису стало горько от того, что в карманах его куртки никто не обнаружит фотографию Виты. Ее там не было, как, по существу, не было и в его реальной жизни - в его жилище, его постели, в его руках... Но ведь то, что сейчас делал Флавин, посвящалось ей! "Рождение Бабочки" принадлежит Вите!

Когда-то, в перерыве между съемками в Таиланде, лежа в шелковистой, сочной траве, они наблюдали за движением чудесного, невесомого существа, совершающего свой причудливый, словно сон, полет.

– Вот если бы хоть на час стать такой! Ну посмотри, Крис, разве может быть что-то лучше?
– Вита запрокинула голову на плечо Флавина, чтобы не упустить из вида бабочку. Душистые волосы коснулись его щеки, совсем рядом любопытно блеснул из-под ресниц желтый от солнечного света глаз, и улыбка приподняла краешек полуоткрытых губ. Боясь пошевелиться, Крис усилием воли превратил мгновение в вечность, наслаждаясь нахлынувшими чувствами. В них было все - щемящая нежность к живому, смертному существу, восторг перед чудом и страстное желание обладать им.

– Ты лучше, - тихо сказал Крис, опуская веки.
– Лучше всех бабочек на свете. Нет в мире ничего прекраснее - ни человека, ни цветка, ни звезды, ни зверя.

Он резко сел и перевел дух, словно только что зачитал собственный приговор...

... Крис подставил лицо мокрому снегу. В несколько мгновений серая пустошь с порослью сухого бурьяна скрылась под белым покровом. Словно чистый лист бумаги, на котором предстояло начать писать заново. "Вита...", - прошептал Крис. Разве можно было объяснить кому-то, что значила для него эта женщина. Все, способное тронуть сердце мага умилением и восторгом, напоминало о ней, с Витой были связаны утопические видения счастливого дома - крошечный розовый каменный замок на берегу теплого океана, светлоголовый малыш, чудесная подруга - преданная, нежная, озаренная радостью. Вита, конечно же Вита.

Он видел её, просматривая снятый на пленку полет бабочки. Упругий ход белых, покрытых бархатной пыльцой, пронизанных кружевом тончайших жилок крыльев, напоминал Виту. О ней пели скрипки в смонтированной для номера фонограмме, и только о её теле вопили в тоске несмятые простыни на пустой половине широкой кровати.

"Да, это так. На беду или на счастье, но именно так", - твердо сказал себе Крис, и медленно зашагал к дому, оставляя на снежном листе крупные четкие следы.

У Хью Бранта, звонившего из Москвы, был странный голос.

– Флавин, дружище, у меня скверные новости. Здесь, как на Аляске, сугробы, сквозняки, и у меня вовсю разболелась поясница. Необходима кругленькая сумма на лечение.
– Брант нервно хохотнул.
– Наличными и поскорее.

– Ты пьян? Где Вита?
– Насторожился Крис, почувствовавший что-то неладное.
– Да говори яснее, черт побери, или передай трубку тому, кто соображает лучше, - прервал он невнятное бормотание Бранта.

Трубка замолчала, потом раздался щелчок, и Хью, облегченно вздохнув, доложил: