– Ну вот, опять двадцать пять! Затянули волынку. Тебе бы по телевизору с обзором новостей выступать. "Репортаж с петлей на шее", - нелюбезно оборвал его хозяин. С виду человек деликатный и респектабельный, он с трудом сдерживал поднимавшееся раздражение, вызванное отчасти решением бросить курить, а также сомнениями в затеянной акции.

Василий Шакерович отличался вспыльчивостью и умением перекладывать ответственность на других. Для этого в бытность ответственным лицом областной номенклатуры, он имел двоих заместителей и множество подчиненных "среднего звена" на местах. Однако, народ Фистулина любил, пронося в праздники мимо трибун областного центра его портреты, на которых местный начальник смотрелся получше многих членов политбюро, - молодой, круглолицый, уверенно глядящий в светлую даль. Мужчины такой наружности хорошо смотрелись в ответственных кабинетах министерств и ведомств эпохи застоя, за полированным письменным столом с толпой беспокойных телефонов. А также за трибунами с графином под алой сенью союзного знамени.

Покрытая позолотой резная итальянская мебель и оживленный розовыми нимфами пейзаж в громоздкой раме вместо портрета улыбчивого Ильича Фистулину шли меньше. Казалось, он чувствовал себя как-то неуютно под незрячим оком мраморного Вольтера, заносчиво ухмылявшегося на специальной подставке, подобно голове ехидного профессора Доуэля.

– Базар отменяется, не в Госдуме. У меня есть основания предполагать, что переводчик американки - тот самый Лесников, которого многие из вас опрометчиво сочли погибшим. Но если даже моя информация не верна, можете быть уверенны, что к девке приставлен пастушок из того же ведомства и с аналогичной целью. В этом мы сможем убедиться через три часа.
– Василий Шакерович после нескольких жадных затяжек с облегчением обмяк в объятиях внушительного кресла.
– Ну, что, Язва, оправдаешь доверие?

– Обидно, честное слово...
– скривился худой.
– Работаем, работаем, крутимся... Такие каналы задействованы! Расчет-то совсем простой: лох в очках - Лесников он или другое фуфло, уже знает о готовящемся акте вандализма. Ну, то есть, что его куколку хотят того... Узнать-то он узнал, но в достоверности свиста сомневается. Поэтому сигналить наверх, скорее всего, пока не станет, попытается подстраховать ситуацию сам. А путь для инициативы у него один - во избежание международного шухера поскорее иностранку в отель вернуть. Под защиту властей. Здесь-то мы ему сюрпризец и организовали.

– А если осечка?
– Богатырь вопросительно посмотрел на двоих молчаливых кавказцев, приглашая их к обсуждению. Но те лишь переглянулись и неопределенно пожали плечами.

– В таком случае завтра вступит в действие второй вариант. Не хотелось бы особо пыль поднимать, но ситуация обязывает. Кто не согласен, партбилет на стол.
– Удар кулака потряс дубовую столешницу, но последовавшая за ним улыбка свидетельствовала о том, что Василий Шакерович пошутил. Присутствующие нестройно хохотнули.

Всю сознательную жизнь Фистулин боролся за светлое будущее. Вначале всего прогрессивного человечества, потом - свое личное. Ограничение масштабов пошло на пользу делу, - возглавив неформальную группировку, бывший ответственный работник обкома стал жить лучше. Несколько удачно проведенных операций по захвату сфер влияния в столичном рэкете вселили в Василии Шакеровиче и его подопечных чувство социальной перспективы. Но разгоревшаяся война с конкурентами выматывала Фистулина не меньше, чем подведение итогов соцсоревнования на предприятиях области и отчетно-перевыборные собрания. Его опять обходили более ухватистые и наглые, и снова приходилось доказывать всем, что ты не верблюд, т. е. крепенький, инициативный, по всем статьям удачливый лидер. Но вот как раз инициативы и удачливости Фистулину не хватало. Были связи, идущие из советского прошлого, и умение работать с людьми. А кроме того, вместе с фантастическими даже для бывшего номенклатурного работника прибылью и возможностями открылся вдруг в натуре Фистулина некий азартный авантюризм. Он с болью осознал, как сильно был закомплексован прежде, побаиваясь почти что узаконенных взяток и невиннейших махинаций с цифрами плановой отчетности. Вера в свои силы разбудила инициативу Фистулина, его затейливую, приправленную азиатской пряностью фантазию.

Эти обстоятельства привели к тому, что Фистулин заинтересовался американкой. Борясь с гриппом, он подбадривал себя красочными видениями и сочинял забавную историю. Уничтожив вирус при помощи новейших американских препаратов, ещё неокрепший Василий Шакерович отправил переутомленную заботой о больном супругу в Испанию, где имел на побережье симпатичный домик. А сам, в сопровождении молчаливой свиты, перебрался в особняк на Истре и тут же призвал к себе "зама по идеологии" - Никандра Даниловича Язвицкого, имевшего славную биографию рецидивиста широкого профиля. Он попадался на валютных аферах, махинациях с госимуществом, заграничных поставках, чудом избегая "вышки". Но не брезговал и мелочовкой, руководя бригадой по очистке квартир.

В местах заключения Никандр Данилович приобрел соответствующие манеры, лексикон, а также язву двенадцатиперстной кишки, превратившую его фамилию в отличную кликуху. Изворотливость ума и нездоровая злость являлись сильной стороной Язвы. Он всегда умел найти неординарный подход к поставленной задаче.

– Ты мало работаешь над своим имиджем, Василий, пренебрегаешь эффектной рекламой. Здесь, у нас, как на эстраде, надо уметь подать себя, заставить заговорить, - внушал он шефу.

– Может, афишу заказать?
– скромно усмехнулся Василий Шакерович.

– Уловил. В обнимку с американской беби.

Через день Язва, умевший быть и непристойно грубым и красноречивым, как Шахерезада, проработал в деталях поданную шефом идею и доложил план операции "В постели с мисс Джордан". Оба хохотали, воображая реакцию конкурентов. Ситуация стала совсем смешной, когда бывший товарищ Фистулина, Симаков, успешно работавший в структуре партаппарата, а ныне возглавляющий охранное агентство, согласился помочь делу. Сошлись на двадцати процентах прибыли от "угона" именитой гостьи. Почти полмиллиона долларов за то, чтобы в условленный час группа, охраняющая загородный ресторан по случаю проведения Зимнего бала "ошибочно" была переброшена" в другое место. Не слишком большая цена за обычное разгильдяйство какого-нибудь "стрелочника", перепутавшего приказ начальника. Виновник ошибки, конечно же, падет смертью храбрых в ближайшей же операции, не дождавшись разбирательства, а Симаков удвоит бдительность и активность в деле пресечения антигосударственных акций.