– Сколько же ему лет?

– Уж точно, более ста. Сам он считает себя экспонатом двухвековой давности. Видишь ли, он и вправду что-то умеет. Гипноз, заклинания, ворожба, ясновидение. Он предугадал наш визит, владеет приемами внушения...

– И неплохо разбирается в женских вещах. Это платье словно сшито на меня, а в шкатулке оказалась даже краска для губ...
– Вита задумалась. Ведь ты говоришь, старик здесь один?

– Ну, вероятно, ему помогают привидения. Только вот пища для столь высокого сервиса бедновата.

– Но я не голодна. Совсем не голодна.

– Странно, я тоже. Очевидно, старику проще внушать нам чувство сытости, чем поджарить пару цыплят. А вино удивительное, я пробовал его вчера, можешь не беспокоиться, не отравлено.

– Мне оно тоже понравилось и даже стало как-то легче... Ночью мне было страшно. Наверно, я не привыкла жить в башне. Казалось, я отрываюсь от земли и лечу куда-то в звенящую черную пустоту... Даже вот здесь холодело.
– Вита прижала ладонь к солнечному сплетению. Вчера ты рассказывал мне о свадьбе... Спасибо, Крис.

– Свадьба обязательно будет, очень счастливая свадьба. Запомни, это мой приказ, Вита.
– Сжав её руки, Флавин заглянул в глаза.
– Обещаешь?

– Сумасшедший! Даже если бы ты отдал сотню приказов, я не смогла бы стать менее счастливой...
– Сев рядом на медвежью шкуру, Вита прижалась к Флавину.
– Теперь у меня всегда будет где спрятаться от тревог. Вот здесь, на твоей груди... Скажи, почему мне страшно?

– Счастливый человек чувствует себя особенно уязвимым. Ему есть что терять. Он не мыслит будущего без той доли радости, которую узнал, но понимает, что это невозможно.

– И еще, наверно, потому что чувствует себя виноватым перед обделенными. Избранный всегда немного виновен. От этого и великодушен... Я люблю сейчас всех-всех...

– Ты права, девочка. Наша любовь - редкий дар, сказочное богатство. А быть счастливцем среди скучных и нищих все равно, что есть сочные гамбургеры в толпе голодных дикарей... Властвующие над нами силы так же неуправляемы и опасны, как племя разъяренных аборигенов. Они коварны и страшно завистливы...

– Ты слишком серьезен, Кристос! Ах, ведь как выяснилось, ты из рода колдунов. Значит, все же твои биографы оказались правы.

– Смешно! Сочиняя небылицы, они попали в точку. У меня таинственная наследственность... Знаешь, что случилось с двумя моими предками-магами? Они вызвали друг друга на поединок, заперлись примерно в такой комнате в северной башне... И - пропали! Растворились, исчезли...

– Блестящий трюк! Кто-то из них хорошо лазал по стенам. А может быть оба. Они сговорились проделать этот фокус и навести трепет на всю округу. А сами благополучно сбежали - от князя и своего волшебства заодно. Чтобы счастливо жить в тенистых лесах у синего озера и растить детей.

– Дом у прозрачного озера в тенистом лесу... Это же моя мечта, Вита! Но она была такой далекой и смутной, как услышанная в детстве песенка. И, знаешь... Когда я думал о доме, то видел в нем тебя. даже когда не смел и мечтать, что ты полюбишь меня.

– Но я любила тебя всегда! Крис, это правда! Я родилась для этой любви.

– Ты родилась для любви... И она у тебя будет. Озеро, солнечный дом, малыши... Такие же прекрасные, как ты...

– Не возражаю, если все мальчики будут похожи на тебя. Крис... Неужели когда-нибудь мне может понравиться другое лицо?

Крис опустил глаза и, тихонько отстранив Виту, поднялся.

– Сегодня кружит метель и словно вражьи полчища бегут по небу темные тучи...

– Ты смотришь не в то окно! Здесь много серых и синих стекол и черная старуха с косой... Иди сюда... Это весна! Ну, верно, милый, стало веселее! Желтые цветы светятся, словно солнце. Наверно, одуванчики. Я обожаю их! И птицы - смешные пестрые птицы! В окне нашего дома всегда будет так... Вита обняла Флавина.
– Держи меня крепче, милый... Опять эта темнота и звон...

Подхватив ослабевшую Виту на руки, Крис отнес её на кровать.

– Отдохни. Выпьем немного вина.
– Он протянул ей кубок.
– Пей и будь сильной, девочка.

Послушно осушив бокал, Вита улыбнулась:

– Уже совсем хорошо и снова хочется танцевать!
– Она села.
– Я так давно не танцевала! На московском балу мне пришлось изображать веселье и танцевать, не помню что и с кем... Кажется, с тем самым переводчиком. Как давно это было и как скучно!

– Но он-то, наверно, запомнит эти минуты на всю жизнь.
– Крис задумался.
– Мне жаль этого парня, Вита. Он видел тебя так близко, ты была совсем рядом... Не мудрено, что сторож потерял голову.