Эрик кивнул и сказал:

– Я все равно ничего не понимаю.

– Я знаю. Но я не могу объяснить.

От острова отошла легкая лодочка. Подпрыгивая на волнах, она резво шла к Кент-Коуву. Эрик разглядел в ней тонкую фигурку с летящими по ветру бледно-золотыми волосами, но не увидел ни весел, ни мотора, ни руля, словно это была не лодка, а легкий ивовый листок.

– Лери, - сказала Беатриче.
– Странно.

– Почему?

– Я думала, он слишком юн, чтобы переправляться через пролив в такую погоду.

– Насколько юн?

– Ему двенадцать.

– Выглядит старше.

– Он эльф-полукровка, эльфы, как сиамские кошки, развиваются раньше.

– У тебя тоже есть эльфийская кровь?

– Нет.

– Не пойму, как он правит лодкой.

– Немного волшебства. Но я не думала, что он будет так успешен. Быстро же все меняется.

– Я не верю ни в эльфов, ни в их магию.

– Им нет до этого дела.

Эрик внимательно разглядывал Лери. Мальчик был тонок, нечеловечески строен, на узком треугольным лице светились огромные темно-голубые глаза. Его сознание было таким же ускользающим, как и сознание Беатриче, но холоднее. И хотя ветер срывал с гребней волн пену и брызги, на одежде Лери не было ни капли влаги.

Лодочка коснулась гальки и встала, как вкопанная. Лери выпрыгнул из лодки и они с Беатриче обнялись. Мальчик был всего на полтора дюйма ниже девушки, и явно тянулся вверх.

– Это Эрик, Лери, - сказала Беатриче.
– Эрик Ксавьер де ла Кадена-Юскади.

– Лаурелиндолиен Лазарус, - сказал мальчик, протягивая Эрику руку. Тот пожал ее, ощутив силу, равную своей.
– Для своих - Лери.

Он снова повернулся к Беатриче.

– Я уж думал, ты нас забыла, сестренка. Три года - это долго.

– Карма такая.

Лери и Беатриче рассмеялись.

– Садитесь в лодку. Мама ждет.

Лодочка почти не качалась. Эрик осторожно, чтобы не намочить легкие замшевые ботинки, шагнул в нее, помог усесться Беатриче. Лери скакнул в нее олененком, устроился на корме, и лодочка, чуть подпрыгнув, полетела к острову. Эрику не надо было смотреть на Лери и Беатриче, чтобы чувствовать их безмолвный оживленный диалог, в котором ему не было места. Они обменивались сплошным потоком образов, эмоций, чувств - Эрик словно стоял над водопадом и смотрел в поток.

– Сейчас утро или вечер?
– спросил Эрик, оглядывая невразумительное блекло-серое небо.

– Что-то около трех часов пополудни, - немедленно ответил Лери. Не голос ручеек на камешках звенит, с иволгой переговаривается.
– Начало октября, Солнце в Весах, год двухтысячный от Рождества Христова по местному исчислению, Серебряного Дракона по восточному календарю.

– Что за восточный календарь?

– Малый цикл - двенадцать лет, большой - шестьдесят. Три миллиарда человек могут позволить себе пользоваться собственной системой исчисления времени.

Эрик кивнул и повернулся к стремительно приближающемуся острову. На берегу не было видно ни строений, ни тропинок, только камни, галька, полоса плавника и лес - стеной.

Выйдя на берег, они молча пошли к лесу. Лери и Беатриче отчего-то "замолчали".

– Нам туда, - показал Лери под арку из переплетшихся алого клена и золотистого ясеня.

Все трое шагнули в нее одновременно. За аркой ярко светило солнце. Эрик увидел, что Беатриче падает, хотел поддержать, но окаменел: стройная девушка мгновенно обернулась черной с оранжевыми полосами тигрицей. Тигрица встряхнулась и прыжком скрылась в кустах. Эрик повернул голову к Лери, но и мальчика уже не было.

Перед Эриком был яркий осенний лес - клены, ясени и черные с золотом лиственницы. Меж них, еле видимая в высоких рыжих папоротниках, вилась тропинка. Где-то далеко барабанил дятел. Еще дальше, так далеко, что даже чуткий слух вампира едва улавливал этот звук, шумел прибой. Эрик снял пальто, перекинул его через плечо и пошел вперед.