Нестерпимыми стали ночи, когда внезапно просыпалась, с ужасом вспоминала все, что с нею случилось, бегала-бегала по темной, безмерно просторной императорской спальне, плакала-плакала. Императрица поднялась выше всех и стала самой одинокой из всех. Спала подобно святому Якову, что положил себе под голову камень, и приснилась ему лестница, поставленная на землю, а верх ее достигал самого неба. Символ представлений людских о мире: восхождение снизу вверх, разделение на высоту и низину, кто поднялся, тот уж не должен опускаться, грязь внизу, наверху же свет, чистота, благородство.

А она чем выше поднималась, тем в большую грязь попадала. Жила среди одиночества, среди пересудов, подглядываний украдкой, грязных намеков шепотком. Жила бессильная что-либо сделать, чем-либо помочь себе.

Для всех людей любовь - это освобожденье, радость, восторги наивысшие, для нее же любовь обернулась проклятием. Люди, которые любили ее, всегда приносили ей страдания. Отец, мать, брат, да и Журина, как ни добра. Заставила душу узнать про чеберяйчиков, которых не дано никому и никогда видеть. Верно, есть в свете воля злых сил. Откуда? И над каждым ли простирается? И почему? И можно ли спастись? И можно ли хоть надеяться на избавление? Уклониться, упраздниться, спрятаться, дать передышку измученной жертве?

Воля злых сил простирается угрозою над всеми и всегда, но повисает, словно туча, лишь над иными несчастными. Когда-то она считала, что стоит уехать подальше - и убежишь от злой силы и от собственного несчастья. Чем дальше ехала, тем крепче запутывалась в сетях несчастья. Воля злых сил... Почему сосредоточилась на ней? Расплата за красоту? За происхождение высокое... иль за низкое? Отмщение за мать, которая пренебрегла родом своим и преисполнилась княжьим высокомерием, а такое не проходит безнаказанно ни для кого. Над нею злая воля тяготела от самого рождения, теперь Евпраксия в этом была убеждена.

Придворные дамы перешептывались: чего еще ей нужно? На пышных приемах сидела на двойном троне, рядом с императором, несла на золотистых своих волосах золотую имперскую корону, перед ней падали на колени, целовали руку достойнейшие мужи, за нее пили на пирах, за нее молились в соборах. Чего ей нужно?

Никто не видел того, что не дано видеть. Жизнь повседневная разделена ведь на видимую и скрытую. Никто не видел ее одиночества, от которого можно одичать, отчаяния, что могло довести до безумия. Рядом с ней была только Журина; вместе и плакали тайком, чтоб никто не заметил и не услышал, хотя, кажется, кто бы услышал: император неожиданно оглох.

Приступы глухоты начались у Генриха еще давно, после трехдневного стояния на морозе в Каноссе, приходили и позже, всегда в пору наступленья дождей, холода и пронзающей сырости. Генриху легко было скрывать глухоту, потому что - император, ему надлежало повелевать, приказывать, кого ему-то слушать? Император обязан так или иначе быть отделенным от "нижнего" мира, он наверху, ему нужен покой для размышлений, для высших решений, и пусть о него, как о подножие высокой горы, бьются тысячи людей с их мелкими хлопотами, суетой, никчемностью, он же остается пребывающим в гордом одиночестве, один на один с облаками.

Только Заубуш знал о глухоте императора, как и обо всем остальном у императора, знал, но умело избегал в дни приступов глухоты всяких разговоров с ним, - лишь слушал и хлопал ресницами в знак понимания и покорности. Евпраксия о глухоте императора не знала, потому и начались у нее беседы с Генрихом столь странные, что она уверялась, будто сходит неминуемо с ума.

О н а: Неужели во всей вашей империи льет такой нудный дождь?

О н: Положение императрицы обязывает.

О н а: Я не люблю воды. В мокрядь человек всегда слишком остро ощущает свое одиночество.

О н: Сегодня я пришлю вам новые украшения. Их привезли от французского короля. Я сожалею, что умерла ваша тетка Агнес, королева Франции. Примите мои соболезнования.

О н а: Мне хочется жить.

О н (улыбаясь): Страх подданных - дело понятное, а на прихоть женщин-повелительниц нет управы.

О н а: Боже мой, неужели это прихоть?

О н: Мы никуда больше не поедем.

О н а: Я никуда и не хочу ехать, от себя никуда не убежишь. Но мне грустно и горько!..

О н: Императору приходится больше любить замки, чем сытые города, воинов больше купцов, битвы - больше мира.

О н а: Боже, я никогда не знала, что судьба императрицы может быть столь тяжелой!

О н: Церковь требует мира, а я хочу распрей.

О н а: Человек должен жить красотой, добром, правдой, иначе - зачем тогда жить?

О н: Величие изнуряет, к этому следует быть готовым всегда. Величие это зверь, который требует каждый раз новой поживы. Зато ничто не может быть выше величия!

О н а: А кто ответит мне взаимностью на мой вздох, на мой крик, на мой поцелуй?

О н: В Саксонии снова бунтуют бароны. А эта всесветная блудница Матильда Тосканская женила на себе глуповатого мальчишку - Вельфа Баварского.