...Через несколько дней он позвонил Юле в больницу - сказал, что ужасно соскучился, и предложил встретить. Однако по его голосу, даже не просто усталому, а совершенно ошалевшему, Юля поняла, что он нашел нечто интересное! Она ответила, что доберется автобусом, и сурово порекомендовала отдохнуть и прийти в себя до ее приезда. Неизвестно, выполнил ли Евгений ее рекомендацию, но как только Юля вошла, он сразу подвел ее к компьютеру:

– Смотри!

Она посмотрела. Желто-зеленые блики превратились в глубокий стремительный, если так можно сказать о статичном объекте - раскаленный кратер. Глубина его была настолько ощутимой, что от долгого взгляда начинала кружиться голова. Зеленый цвет, сохраняя свой природный покой, приобрел какую-то непонятную силу...

– Здорово!
– восхитилась Юля.
– А малиновый?

Здесь тоже появилась динамика. Растения знали теперь, куда они растут, и в этом движении они сталкивались друг с другом - иногда ласково, а иногда и смертельно, причем изломанность синих и красных штрихов неожиданно сливалась в бесконечное тепло основного фона.

– Я подумал, - начал объяснять Евгений, - что должна быть какая-то зависимость от цвета. Самое простое - угол на цветовом круге. Я попробовал... Ну, оказалось, что надо еще учесть трехмерность, но это уже не важно! И получается, что динамика ауральных картинок связана с неким вполне определенным коэффициентом. Я назвал его "коэффициент тревоги" помнишь, ты говорила?

Юля улыбнулась, и Евгений, смущенно покосившись на нее, сказал:

– Поехали со мной в институт, а?

Юля представила себе, как будет выглядеть среди его коллег, и в восторг не пришла.

– Ну, хоть в столицу, - взглянув на ее лицо, просительным тоном произнес Евгений.
– Мне так хочется, чтобы ты была рядом...

Евгений предупредил, что задержится в институте, возможно, даже не придет ночевать, однако Юля не жалела, что поехала с ним: глупо скучать, выбравшись из Сент-Меллона в столицу! Она, может быть, и чувствовала бы себя не совсем уютно, остановись они в служебной гостинице СБ, но в гостях у двоюродной сестры Евгения ей нечего было смущаться.

Вика, казалось, ничуть не была удивлена, увидев Юлю и Евгения вместе. Наоборот, легко и с удовольствием вспомнила, что познакомились они именно на ее дне рождения!

До этого Юля никогда особенно не дружила с Викой, но за два дня, проведенные у нее в гостях, прониклась к сестре Евгения искренней симпатией. Она обладала редким даром деликатности, во всяком случае, по отношению к брату. Поняв, насколько тот увлечен, Вика спокойно признала его выбор и окружила Юлю приятным ненавязчивым вниманием...

И все было бы хорошо, если бы не воспоминания о Тонечке! Юля просто не ожидала насколько они сильны, как способны оживать от малейших ассоциаций. "Нет, - не выдержала она наконец, - надо возвращаться в "Лотос"!" И уехала бы в тот же день, не дожидаясь Евгения - только присутствие Вики удержало ее: не хотелось отвечать оскорблением на заботу.

Евгений появился к вечеру второго дня, довольный, по выражению Вики, как господь бог на пятый день творения ("Почему на пятый?" - удивилась Юля. "Тогда он еще не успел связаться с людьми, - не задумываясь, ответила Вика, - и испытать неизбежное разочарование!" После этой реплики Юля поняла, что родственные связи - вещь не всегда формальная...)

По словам Евгения, "визит в институт" завершился полным триумфом! Способ построения "предельных" ауральных рисунков был признан серьезным открытием, сулящим новые широкие перспективы в практической ауристике...

Девушки тут же начали готовить праздничный ужин, с удовольствием слушая, как потрясены были коллеги Евгения по лаборатории (никогда не думали, что в такой глуши, как Сент-Меллон можно создать что-то серьезное!), как встревожились мгновенно обо всем узнавшие художники-ауристы, как приходил поздравить сам Гуминский, как искренне радовался Веренков и что именно он сказал...

– Мне предложили возглавить новую лабораторию, - словно бы между прочим заметил Евгений.
– Руководить практическим развитием нового направления!

Вика обрадованно подскочила к нему:

– Так ты теперь вернешься? Насовсем?

Евгений, казалось, был несколько смущен.

– Нет, я отказался, - уклончиво ответил он.
– Пока, по крайней мере... и даже Веренков со мной согласился: внедрять открытия совсем не так интересно, как их делать!

Вика огорченно отвернулась, и Евгений начал успокаивать ее, стараясь, чтобы истинные мотивации отказа не проскользнули в словах или образах...

...Евгений слегка покривил душой: разговор с Веренковым вовсе не был таким безоблачным. Ян прямо сказал, что сидеть в Сент-Меллоне ради "Лотоса" смысла больше нет: после всего, что произошло, община неминуемо распадется самое большее через несколько месяцев!

("Не рассчитывай на этические открытия, Женя, это тебе не дано!
– Но почему обязательно открытия? Я просто хочу наблюдать до самого конца! В конце концов, вокруг "Лотоса" было столько приключений...")

Евгений еще говорил о важности переходных процессов, о чувстве долга, о том, что автономность - лучшее для исследователя, что просто не хочется пока быть начальником... но это все было лишь частью правды! Главную причину своего упрямства Евгений не назвал даже Веренкову.