– Ну, так насчет этого не беспокойся: все это в завтрашних газетах будет. Про экстренные меры, героизм, самоотверженность и прочее... А для себя - и для меня!
– ответь сейчас на один вопрос: какие оплошности ты допустил?

– Но не мог же я предвидеть такое совпадение! Несчастный случай на то и несчастный случай... Если постоянно страховаться от всех возможных случайностей, делом заниматься будет некогда!

– Вторая попытка, - спокойно сказал Ян.
– Какие оплошности ты допустил?

– Вы имеете в виду, - покорно ответил Евгений, - что у меня всегда должна быть надежная связь... радиотелефон, например? Но черт возьми, я очень редко бываю там, откуда не могу дозвониться до дома! Я и на пикнике-то был всего несколько часов!

– ...И не мог же ты предугадать, - насмешливо продолжил безжалостный собеседник, - что именно за эти несколько часов все и случится. Так?

– А что, - внезапно возмутился Евгений, - разве не так?!

– Есть такие люди, - не отвечая, заметил Ян, - для которых набитая физиономия - это нормальное состояние...

Евгений с трудом заставил себя не среагировать на псевдофилософское замечание... Веренков снова усмехнулся:

– Что, не нравится быть в их числе? Тогда не думай, что мир живет по законам логики! Мир живет по своим законам, и логики в них совсем не так много...

– Вы что, издеваетесь надо мной?
– вздохнул Евгений.

– Совсем немного, - с удовольствием откликнулся Веренков.
– Так, небольшое воспитание! И я вполне согласен, - продолжил он, - что с точки зрения логики ты все сделал правильно. Нельзя было догадаться, что ситуация в поселке идет к трагедии.

– Вы тоже так думаете?

– Разумеется. Окажись я на твоем месте, я тоже ничего не сумел бы предвидеть. Но одно я сделал бы обязательно, и гораздо раньше: в твоих условиях необходимо иметь радиотелефон! Согласись, что будь с тобой этот до обидного простой прибор, тебе не пришлось бы потом рисковать и действовать в цейтноте... Но даже не это главное. Я удивлен, что ты этого еще не понял...

– Что вы имеете в виду?

– Так часто употребляемое тобой слово "представить". "Не мог же я представить, предвидеть, предугадать..." Разумеется, не мог: имела место классическая случайность. Но фактор неопределенности - это тоже фактор, и он вполне поддается планированию. Твое дело, - Веренков явно намекал на недавнюю реплику Евгения "делом заниматься будет некогда", - твое дело, как куратора - это обеспечивать безопасность твоих подопечных, присматривать, чтобы они сами не начали представлять угрозу, и по возможности изучать их. Только в этом порядке и никак иначе! Понятие защиты само по себе связано с чрезвычайными ситуациями: когда все хорошо, защищать никого не надо. Ты согласен?

– Согласен.

– Но жить в ожидании опасности, постоянно воображая, "что может случиться", нельзя - значит, надо заменить это ожидание чем-то эквивалентным. Чем это заменяется в твоем случае? Ну? Вспомни учебу, это несложно...

– "Экспоненциальная оборона", - пожал плечами Евгений.
– Это известно. Но как в моем случае...

– Ты меня разочаровываешь, - вздохнул Веренков.
– Но это и моя вина тоже...

Евгений покраснел: Веренков был одним из немногих, кого очень не хотелось разочаровывать - да и последствия этого, честно говоря, могли быть весьма неприятными... Однако Ян, не упрекая больше, спокойно продолжил разговор.

– В твоем случае, Женя, - объяснил он, - "экспоненциальная оборона" это элементарная аккуратность. Аккуратность во всем, начиная от содержания в порядке техники до регулярности общения с агентами. Честно тебе скажу: твоя аккуратность была едва ли не основным аргументом, когда я помогал тебе стать куратором.

– А как же...

– То, что ты говорил о возможных интересных находках в "Лотосе"? Это само собой... Но кладоискательство - опасное пристрастие. Без него нельзя, я согласен, это в каком-то смысле двигатель, но излишек его губит любого исследователя. Иногда только фигурально, а иногда и буквально - примеров достаточно... Между прочим, - он оживился, - скажу тебе по секрету: Никлас, твой предшественник, тоже считал, что в "Лотосе" есть нечто интересное. Но чем это кончилось? Что он представляет собой теперь? Вот-вот, - ответил он на невольную гримасу Евгения, - учись на чужих ошибках.

– А не поздно?

На более определенный вопрос он не решился, но промолчать не мог: упреки Веренкова насторожили его достаточно, чтобы он стал опасаться за свою судьбу.

– Тебе бы дипломатом быть, - откликнулся Веренков то ли с осуждением, то ли с одобрением.
– Впрочем, нашему исследователю очень часто требуется быть дипломатом, так что все правильно... Нет, - после паузы прямо ответил он, - ты зря беспокоишься: твоей карьере ничего не грозит. Никаких взысканий не последует, даже наоборот... В конце концов, ты допустил только одну оплошность, и это не привело к необратимым результатам. Вероятно, потому и не привело, что в остальном ты оставался аккуратным, даже слишком...

– Почему слишком?
– удивился Евгений.

Ян засмеялся:

– Ты вернулся с пикника, причем не к себе домой - но все же прослушал сообщения автооответчика! Согласись, что оставшись наедине с женщиной, беспокоиться о делах... Твоя подруга имела полное право обидеться!

– Да я не беспокоился!
– воскликнул Евгений, снова оправдываясь, на этот раз перед всеми женщинами, которые когда-либо испытали подобное невнимание.
– Просто я привык при любой возможности слушать автоответчик и чисто машинально...