Евгений несомненно пытался на что-то воздействовать и это что-то потом измерять - так может быть, "помочь" ему сделать это? Необязательно же ехать в Шатогорию: достаточно записать соответствующий альфа-ритм и прокрутить запись с усилением. И если в ответ действительно будет какой-то отклик...

Сара стремительно вскочила. Наконец-то появился шанс докопаться до истины! Не было больше ни усталости, ни сомнений - только опасение: как бы шеф и в самом деле не отстранил ее от чрезвычайной программы...

...До базы Сара домчалась почти на крыльях - и ничуть не удивилась, когда дежурный охранник передал ей приказ шефа "немедленно явиться к нему в кабинет". Она внутренне подобралась: если Гуминский все еще в бешенстве, с ним трудно будет спорить!

Тишина в коридоре озадачила ее - обычно первый этаж был довольно шумным! Отсыпаются после ночных потрясений? Но тогда не исключено, что Гуминский тоже отдыхает...

...Однако шеф не отдыхал - во всяком случае, он был у себя в кабинете. И Сара сразу увидела, что он ничуть не рассержен: напротив, выглядит как-то странно спокойно. И когда он посмотрел на Сару, в его взгляде явно читалась... просьба? Но о чем Гуминский мог бы просить? Какая помощь ему понадобилась?..

– Что случилось?
– тихо спросила Сара.

– Я должен вам сказать, - тихо заговорил Гуминский, не глядя на нее, - что за время вашего отсутствия вы пропустили кое-что интересное. А именно: два часа назад чрезвычайная программа объявлена закрытой. Весь исследовательский корпус распущен по домам... в основном, во внеочередные отпуска.

– Как?!
– Сара откровенно всполошилась.
– А я... Мне что, тоже уезжать? Но тогда... Нет, я не понимаю!

– Правильно не понимаете, - вздохнул шеф.
– Правильно. Приготовьтесь: сейчас вам придется услышать нечто достаточно нетривиальное. И надеюсь, что когда вы будете знать столько же, сколько я, то согласитесь помочь мне...

– Помочь? В чем?
– подозрительно переспросила Сара.

Гуминский пожал плечами:

– В дальнейшем расследовании, разумеется...

Опомнившись от наркотического дурмана, Юля повела себя неожиданно спокойно, даже весело - и Евгений понял, что она ничего не помнит об отвратительном допросе. Слава богу... теперь только бы самому не проболтаться ненароком!

Поначалу Евгений испытывал странный стыд: то, что раньше не имело никакого значения, теперь воспринималось едва ли болезненно - и постоянное наблюдение, о котором не забудешь, и ежеминутная возможность нового допроса, и кошмарное ощущение своего бессилия перед тюремщиками...

Несомненно, Юля улавливала его эмоции - но решительно не собиралась их поддерживать! Непринужденно болтая о каких-то ни к чему не относящихся пустяках, она аккуратно извлекла из шкафа поднос с едой, накрыла стол, заставила Евгения "не стоять посреди комнаты, а пойти в ванну и привести себя в порядок"...

В общем, непонятным образом ей удалось создать иллюзию обычного воскресного утра - как будто только вчера Евгений пригнал со стоянки вертолет, Сэм из деликатности ушел на внеочередное дежурство, и впереди длинный свободный день, какая-нибудь интересная вылазка вдвоем, и осталось только решить, как одеться и что взять с собой...

Ощущение было настолько полным, что Евгений даже не удивился, услышав за окном шум автомобиля. И только через несколько долгих секунд вскочил и бросился к окну. За целую неделю пребывания здесь он не слышал снаружи ничего, кроме шелеста деревьев да редких голосов! Что случилось?

Звук двигателя, доносился справа, от главного входа. Угол был слишком большой, однако прижавшись к стеклу лицом, Евгений все же разглядел небольшой автобус. Но в поле зрения оказалась только передняя часть, да и то со стороны водителя, и нельзя было понять, загружается машина или разгружается, или это вообще какая-то тренировка охраны...

Прошло минут десять-пятнадцать. Юля не выдержала и вернулась к столу. Евгений не решился последовать за ней, боясь пропустить что-нибудь важное из происходящего на базе.

Наконец автобус заурчал и тронулся с места. Разворачиваясь, он показал бок - и Евгений увидел, что в нем полно народу. Ему даже показалось, что за занавеской одного из окон мелькнуло лицо Балашова...

Развернувшись, автобус снова скрылся из виду, на этот раз окончательно. Удаляющийся гул двигателя быстро растаял в шелесте листвы.

Как будто ничего и не было... Но ведь он своими глазами все видел! Евгений вернулся к столу, пытаясь сообразить, что значит этот поспешный отъезд. Может, его письма уже вызвали какое-то шевеление внутри СБ? Хорошо если так... Но что если все обстоит как раз наоборот, и Гуминский просто удалил с базы лишних свидетелей, чтобы никто не мог помешать ему задавать странные вопросы и любыми способами требовать на них ответа...

Евгений не стал делиться с Юлей своими сомнениями - хватит с нее уже полученных потрясений! Но всякий раз, когда в коридоре слышались шаги, сердце его замирало: не сюда ли?..