– Нет, вы меня не поняли, господин Миллер. Я никому ничего не поручал. Когда я понял, что вы не те, за кого себя выдаете, что вы проникли в мой дом обманом... я оскорбился!

– И когда же именно вы это поняли?

– Позавчера. После первой вашей... гм... беседы с портретом. Антон, который видел вас, пришел ко мне ночью и все рассказал. Он был в жутком беспокойстве. Он суеверен, иногда даже слишком. Между прочим, он очень хорошо относился к То... к Антонине, но только до того... до одного происшествия, вам ни к чему это знать... После него он был убежден, что она уже не она, а нечисть в ее обличье.

– Сам он нечисть в обличье!
– не выдержала Юля.

– Так вот, я просто позволил событиям развиваться... Не мешал... У меня не было никаких дел в эти два дня, признаюсь вам честно. Но оставшись, я вынужден был бы защитить вас, а мне не хотелось этого делать: я не люблю тех, кто меня обманывает...

– Плохо же приходится тем, кого вы не любите... какой вы все-таки...
– Евгений запнулся, подбирая выражение покрепче.

– Давайте обойдемся без взаимных резкостей, прошу вас!
– остановил его Горвич.
– Тем более, что вы опять не правы: я знал, что Антон будет следить за вами, это так. Но я знал также, что пока вы не проявите свой грязный замысел еще раз, он будет только следить, не более. Убить он вас мог только на месте преступления...

– "Убить", "грязный замысел", "преступление"... Черт бы вас подрал, граф. Если вы утверждаете, что не верите в сверхъестественное - в чем заключается мое преступление? Ради чего вы готовы были убить меня? Из-за мистического подозрения? Что предосудительного вы нашли в моих "беседах с портретом", как вы выразились? Что?! Согласен, это может выглядеть как блажь или ненормальность - но никак не повод для убийства!

– Я же уже сказал вам: я был оскорблен вашим обманом...

– Если вы были оскорблены, то могли бы сказать мне об этом прямо, привести как доказательство мое странное поведение и вышвырнуть нас обоих из дома. Это было бы естественно! Но не трусливо убегать, предоставляя суеверному слуге действовать согласно его разумению! Ведь вы разделяете его суеверия, хотя стыдитесь и боитесь в этом признаться!
– Евгений повернулся к Юле: - Как ты там говоришь по этому поводу?

– Больше всего боятся призраков именно те, кто в них якобы не верят!

– Вот именно! Я перестал уважать вас, граф... Вы просто трус!

Видно было, что слова задели Горвича. Он опустил глаза и сказал глухо:

– Если бы вы видели то же, что и я... Неизвестно, как бы вы себя вели, и чего бы боялись!

– Вы имеете в виду того очаровательного песика, с которым справилась ваша жена, пока вы стояли, как... дерево, не так ли?
– Евгений увидел, как мгновенно и страшно побледнел Горвич, но заставил себя продолжать тем же тоном: - Это и есть "одно происшествие", после которого ваш Антон стал ее бояться?

– Откуда вы знаете об этом?!
– казалось, Горвич вот-вот упадет в обморок от волнения.

– От вашей жены и знаю...

– Каким образом? Она жива?!

Евгений решился на вдохновенную импровизацию: это был последний шанс, и его следовало использовать!

– Нет, граф, и я не устаю жалеть об этом. Она умерла совсем недавно по глупой случайности... Я знал ее и знал о ней то, что было известно немногим.

– Ее прошлое?

– Да.

– Вы приехали сюда по ее поручению?

– Ну-у... можно сказать и так. Она всегда хотела разобраться в подробностях тех трагических происшествий, которые разбили ее жизнь. В отличие от вас она не боялась думать об этом. И я помогал ей, чем мог... но, к сожалению, не смог ее спасти. И сюда я приехал в каком-то смысле следуя ее завещанию.

– Вы адвокат? Частный детектив? Или... Кажется, у вас там есть какая-то контора, которая всерьез занимается мистикой? Так вы не оттуда, случайно?

– Тепло!
– Евгений торопливо прервал графа.
– Не будем вдаваться в подробности. Какая вам разница, будь я хоть просто ее другом.

– Хорошо, пусть так, но зачем вы приехали? Сейчас, когда она умерла: что вам нужно?!

– Кое-какие подробности с места происшествия.

Эти слова, казалось, ударили Горвича: он отшатнулся и глядя на Евгения в упор спросил:

– Так вы что же, считаете, происшествие действительно было? И собака была не обыкновенной?! Черт бы вас всех побрал! Вначале Тонечка, потом Антон, теперь вы... Как могут взрослые люди верить в чудеса?!

Евгений сказал необычайно мягко:

– Я не верю в чудеса. И поэтому не верю, что человек, умеющий стрелять, может промазать с трех попыток в почти неподвижную мишень. И не верю, что вы способны испугаться обычной собаки настолько, чтобы потерять способность двигаться...

Горвич схватился за голову:

– Вы говорите, как она! Теми же словами! Но неужели... Я убеждал ее, что ей показалось, что такого просто не может быть...

– И тем самым доказывали, что она сумасшедшая, а вы трус и никудышный стрелок, - вмешалась Юля.
– Ну, кто же поступает так с женщинами?! Неудивительно, что ей стало невмоготу жить с вами!

Евгений сердито взглянул на Юлю: что за удовольствие пинать упавшего... особенно, если он только что начал рассказывать весьма интересные вещи! Но Горвич, казалось, не заметил нелюбезной реплики, он слышал только себя - и свои жуткие воспоминания.