Дык невольно посмотрел на небо, словно прикидывая, с какой стороны может появиться противник.

– Вы, Лай, должны дать самолету спуститься как можно ниже, - сказал он, - и тогда уж открывать огонь. Пусть остальные расчеты ведут огонь по-другому, пускай кругом вас рвутся бомбы, ваша задача - добиться попадания с первых же снарядов.

– Ясно!

– Ну что, Тат, слышал вчера, как пушки стреляют? Принял боевое крещение?

– Разрешите доложить, - улыбаясь, ответил новобранец с оспинами на лице, - на первых порах оно, конечно, чуть-чуть...

– Чуть-чуть страшновато, - договорил за него "писатель" Бинь.

Все расхохотались, а Тат договорил солидным баском:

– В общем, я теперь обстрелялся!

– Правильно, еще несколько налетов, и ты будешь настоящим ветераном.

Дык пошел на КП. "Писатель" продолжал подтрунивать над новобранцем:

– Да-а, Тат, тебя уже ротный хвалит - растешь на глазах!

– Он на вид злой, а сам-то очень добрый.

Этот глубокомысленный отзыв снова всех рассмешил.

* * *

Командир расчета Лай, конечно, не знал, долго ли продлится неожиданный отдых. Тем не менее он достал иголку с ниткой и, скинув гимнастерку, сел штопать ее прямо на краю окопа. Иногда он поднимал голову и рассматривал длинные, крытые листьями дома на берегу, рядом с лесопилкой. Каждый день работницы с лесопилки приносили солдатам на коромыслах зеленый чай. Отсюда, с новых позиций, видно было, где они живут.

Интересно, который там дом Туйен? Лай запомнил ее, потому что девочка была очень похожа на его сестренку Хонг. Дома у них с Хонг была большая дружба; самая младшая в семье, она всегда чинила брату рубашки, гладила брюки и во всех семейных неурядицах держала его сторону...

Когда Лай в шестом классе бросил школу и пошел учиться на электрика, отец пришел в ярость.

– Ты бы хоть семь классов кончил!
– кричал он.
– Мне при старой жизни учиться не довелось, а ты должен смотреть вперед! Правительство все вам дает - только учись! Или думаешь, я тебя еще год не прокормлю?

А Лай твердил свое:

– Надоело, не хочу больше учиться...

– Дуралей, - горячился отец.
– Нынче человек без науки все равно, что рыба без воды!..

Вообще на Лая свалились тогда все несчастья. Он вместе с приятелями дебоширил в классе, и учитель ударил его по лицу. Лай решил ни за что не возвращаться в школу. Но было и другое - Лай видел, как трудно старику отцу прокормить восемь ртов, как еле сводит концы с концами и надрывается в бесконечных хлопотах мать, и он решил поскорее принести в семью заработок. Отец долго не мог примириться с тем, что сын бросил ученье. Поэтому, когда старик возвращался с работы не в духе, Лай, стараясь не попадаться ему на глаза, проскальзывал на кухню или выходил погулять в переулок. Хонг увязывалась за ним следом. Она молча держалась за рукав его рубашки, точно боялась, как бы брат не ушел насовсем...

Тат и Бинь сидели рядышком и негромко разговаривали. Бинь умудрялся одновременно еще и читать толстенный, затрепанный до дыр роман. Тат только что вытащил прямо из бруствера огромный клубень батата - их пушка стояла посреди поля, засаженного бататами, - и с задумчивым видом взвешивал на руке находку:

– Из такого клубня можно сварить целый обед!

Тат огляделся, словно надеясь обнаружить в грудах свежей земли еще парочку бататов.

– Знаешь, Бинь, - сказал он, - кто мастер готовить бататы? Моя старшая сестра. Я сам их не очень любил. Меня дома все баловали, мать с сестрой отдавали мне самые вкусные кусочки, поэтому, если долго приходилось жевать бататы, я бывал недоволен. А вот сестра, за милую душу, лопала их круглый год... Дом наш стоит на самом краю деревни, прямо у железной дороги. Когда я был маленький, мать говорила: "Видишь эту насыпь? По ней ходит поезд..." Откуда мне было знать что, такое поезд? Ведь дорогу разбили еще в начале войны с французами. Да и сестра моя никогда не видела поезда. Я впервые увидал паровоз в кино. А в позапрошлом году нашу дорогу восстановили. Тут уж я разглядел паровоз и вагоны - все как есть. Он теперь ходят мимо нас до самого города...

– Неужели - усомнился Бинь, по-прежнему глядя в книгу.

– Честное слово! Хочешь верь, хочешь нет, а сестра у меня стала первой свинаркой в округе. Она главная на свиноферме, а свиньи у них - что надо. Когда я уходил в армию, сестра даже заплакала.

– Ты лучше вот что скажи - только подумай сперва.
– Бинь осклабился. У твоей сестры столько же оспинок, как у тебя?

– Иди-ка ты!...
– Тат стукнул его по спине.

– Пардон, я пошутил.

– Тат, дай ему еще разок! Для науки!
– обернулся к ним Лай.
– У него у самого младшая сестра - писаная красавица. Бей, пока не отдаст за тебя! И пусть карточку ее покажет!

– Ну, ладно-ладно! А желающие свататься пусть прежде щедрость свою докажут!..

Лай, расхохотавшись, натянул гимнастерку и снова стал глядеть на лесопилку. По двору ее время от времени проходили рабочие - мужчины и женщины, некоторые с винтовками на ремне. Ветер доносил далекий шум машин, и Лаю казалось, будто он различает жужжание пилы.

* * *

– Боевая тревога!

Реактивные самолеты с вытянутыми фюзеляжами и короткими широкими крыльями четко выделялись на фоне облаков: Ф-8{29} - авиация военно-морских сил. Условия для боя были благоприятны. Облака шли очень высоко, поэтому противник был хорошо виден; и солнце не било в глаза.

Самолеты летели с юга на большой скорости. Они прошли над зелеными горами Чыонгшон, сохраняя строй и высоту, недоступную для зенитного огня, и потянулись вдоль гор. Можно было подумать, что они пролетят мимо, к какому-нибудь другому объекту.

Но вдруг головной самолет развернулся и выпустил клуб черного дыма как раз над зенитными позициями.

"Намечает ориентир для бомбежки!" - мгновенно понял Дык и крикнул:

– Наблюдать за вторым самолетом!

Самолеты быстро перестроились в кильватер. Следующий Ф-8, долетев до дымовой отметки, лег на крыло и стремительно понесся к земле.