Собрание началось, хотя все еще продолжалась тревога и в небе ни на минуту не умолкал гул самолетов.

– Постараемся закруглиться побыстрее, - открыл собрание Суан.
– Я наметил повестку дня из двух вопросов: первый - предложения товарищей из подразделений; второй - рекомендации полкового партбюро. Приступим к первому вопросу. Какие будут просьбы или предложения к командованию полка? У вас, наверно, много горящих дел?

Все заулыбались и начали, перебивая друг друга:

– Пускай полк вернет две автомашины, взятые у нас на время! Вдруг какая-нибудь срочная переброска.

– Добейтесь, пожалуйста, чтоб сюда прислали орудийных мастеров и закрепили их за нашей группой. Лучше всего, если нам отдадут товарища Зианга.

– В нашей роте шесть человек только что вернулись из госпиталя, у них не хватает обмундирования. У одного вообще рюкзак сгорел, остались штаны и рубашка!

– Скажите, товарищ комиссар, правда ли, что скоро всем выдадут каски?

– Разрешите доложить: ребята очень давно не получают писем из дома. Надо связаться с почтой, узнать, в чем дело.

– А нельзя ли выдать на каждую роту транзисторный приемник? Информация очень уж запаздывает. "Нян зан"{14} и то две недели не видели.

– Говорят, в наш округ приехали несколько ансамблей из Ханоя; пусть и у нас устроят хоть один концерт.

– Надо, чтобы из полка связались с уездом и попросили доставлять больше свежих овощей. Ребята не высыпаются, устают, им хочется свежей пищи.

– Каски - это хорошо, да только в них очень жарко. Нужно раздобыть ноны, пускай немного... Чего вы все ржете? Солдату в ноне очень даже удобно. Не зря у нас весь народ их носит! Вам бы что-нибудь новомодное... Я предлагаю ноны - от жары.

Суан кивнул:

– Ну что ж, мысли дельные. Есть еще предложения?

– Да нет, пока все.

– Вернусь, доложу партийному бюро, и мы срочно будем делать все, что в наших силах. Да, о письмах и газетах - почта здесь ни при чем; просто нас все время перебрасывали с места на место. Здесь мы, вероятно, задержимся надолго, так что корреспонденция будет поступать регулярнее. Теперь поговорим о пожеланиях партбюро. Собственно, у нас к вам только одно пожелание: чтобы вы, товарищи, сбивали самолеты на месте, прямо здесь, над позициями.

Собрание зашумело.

– Одно пожелание - да будет почище многих!

– Это дело нелегкое!

– Почему?
– спросил Суан, - Ну, а что скажет первая рота?

Все замолчали, давая возможность высказаться Тханю, политруку первой роты, потому что знали: "единица" стоит на самом трудном участке. Тхань, совсем еще молодой парень, сжал изогнутые, как у девушки, губы, словно повторяя про себя все, что предстояло сейчас сказать. Смуглые щеки его порозовели.

– Разрешите доложить, товарищ комиссар: смелости у нас, конечно, хватает, но на нынешней нашей позиции трудно вести бой. Мы закрыты склоном холма. Самолеты проходят на бреющем вдоль русла реки, выходят внезапно прямо на нас и забрасывают бомбами и ракетами. Противник очень хитер и быстро приноравливается к местности. Поэтому вчера, когда бомбили мост, у нас и были такие низкие результаты стрельбы. Я считаю, что нужно заново обсудить всю систему огня боевой группы.

– Этот вопрос вчера уже обсуждали командиры рот и приняли решение, - с некоторым неудовольствием сказал Зиак.

– Да, я знаю, - стоял на своем Тхань, щеки его покраснели еще сильнее.
– Товарищ Шон, вернувшись, рассказал, что командование решило перевести "четверку" на ту сторону реки, чтобы прикрыть нас. Но мы обменялись мнениями и пришли к выводу, что это, в общем, мало что даст.

Фаунг, который до сих пор сидел молча, не выдержал и строго спросил:

– Что вы предлагаете конкретно? Почему вчера товарищ Шон не изложил толком ваше мнение?

– Потому что тут все не так просто, - ответил Тхань; пунцовыми были уже не только щеки его, но и уши.
– И потом наш ротный боялся, как бы слова его не истолковали превратно.

Собравшиеся снова зашумели. Тхань продолжал говорить. Краска сошла с его лица, он успокоился и чувствовал себя уверенно:

– Наша рота держит здесь оборону недавно, и мы просто заняли позиции, оставленные другим подразделением. Но у нас есть все возможности создать свою, новую систему огня. Да и противник уже изменил тактику. Нам тоже нельзя строить все по-старому. Почему, например, не перевести "шестерку" сюда, на этот холм? Почему у нас не доходят руки до высоты "сто двадцать"? Неужели нам не под силу перетащить туда пушки?

Он разложил карту прямо посередине землянки и стал объяснять план, составленный в его роте.

– Я думаю, сейчас надо прежде всего приложить все усилия, чтобы выполнить поставленную вчера боевую задачу, - сказал политрук "шестерки" Хюйен.
– Что касается огневых позиций нашей роты, я не во всем поддерживаю товарища Тханя. Но я полностью согласен с "единицей" - надо пересмотреть систему огня.

Мау, только что вернувшийся с КП, уселся рядом с Суаном. Внимательно выслушав политрука "шестерки", он кивнул: