– Здравствуйте, я Тоня - невеста вашего сына. Можно войти?

Мякшев-старший, признаться, удивлен, взволнован, но конечно, конечно рад. И вот третья чашка на столе. Угощают ее Валерий Федорович в четыре руки: наливают, пододвигают, намазывают. Угощают и смотрят на нее с удовольствием - ух, хорошенькая!

А Тоня ест, пьет, весело щебечет. Потом, поднявшись, порозовевшая и еще похорошевшая, отправилась рассматривать картины и фотографии. (Ирина закурила. "Да, Игорек тогда меня расхваливал в своем "Пистолете", а я и забыла".)

– Ой, а это бабушка? А это ведь вы, правда, Валерий Федорович! Как форма-то вам к лицу!
– и подходит ближе и под руку берет. И к фотографии с ним и к зеркалу.

И приятно это Валерию Федоровичу и лестно. Веселый какой-то переполох. У сына (так редко, жаль, видимся) невеста! Надо же - с визитом невеста... Тонечка кружится среди предметов и фотографий, улыбается Сереже и Валерию Федоровичу, но в голове-то у нее одно: нужно, нужно, нужно исполнить, что Мякшев приказал. Как? И, наконец, Тонечка решилась - пора, пора просить. Но что просить?! Наган! Это же не безделушку клянчить. Улыбка слетела с лица, Тоня сосредоточилась, присела к столу.

– А у меня к вам просьба, Валерий Федорович, и очень-очень серьезная!

– Что такое, Тонечка?

– Я знаю, вы с сыном не особенно в ладу, но мне так хочется, чтобы вы познакомились с папой, с моим папой. Вы придете к нам?

– Ну конечно! Что ж тут такого, познакомится с будущими родственниками. А что поделывает ваш папаша, Тонечка?

– Он? Многое... Вот, например, оружием увлекается, - брякнула Тоня и продолжила, понеслась вперед, - у него коллекция. Всем показывает и вам покажет, хвастаться будет, вот увидите. А у вас есть?

– Что?

– Ну, оружие.

– Есть, конечно. Я, правда, Тоня, не коллекционер (мне не по статусу, хм-хм), но все же кое-что смыслю.

– У вас ружье? Охотничье?

– Да нет, наган, - рассмеялся, удивленный такой заинтересованностью девчонки, Валерий Федорович. Сережа, покажи-ка...

Сергей сунул руку куда-то за ряд книг и протянул Валерию Федоровичу завернутый в тряпку наган.

Заряжен? Взять поглядеть можно?

Смотрите-ка, не дамский какой интерес. Можно.

Заполучив игрушку, Тоня вновь развеселилась, защебетала, завертелась по комнате, закружилась перед зеркалом.

"Отвлекитесь, растеряйтесь, забудьте", - нервы ее были натянуты, "провороньте меня, милые, прохлопайте", - заговаривала, колдовала про себя Тоня, а вслух все твердила о приглашении к отцу, о поездках на охоту, о радости мамы, о будущей дружбе. "Надо-надо-надо во что бы то ни стало унести оружие с собой; проскочить, вытащить. Провороньте меня!" - орало все в Тоне. Она в секунду, взглянув внимательно на Валерия Федоровича, поняла, что просить его о главном не станет - не тот человек. Слишком спокойны у него круглые серые глаза, значительно лицо. Нос крупный, прямой, брови -красивыми дугами и руки - большие, чистые, мягкие. Нет-нет, ну его! А вот как быть? Там ждет он, любимый мучитель, ждет с победой, он в ней уверен. Не зря же! Ладно. Пока о вазочках, о фотографиях. Но так хочется просто сбежать... ("Почему Игорь был так уверен, что я влюблена в Сашку? Кажется, настолько не была. Хотя..." - Ирина сама себя угомонила, приложив палец к губам.)

– Валерий Федорович! Ваш сын кое о чем поручил мне спросить вас, можно?

Мякшев-старший кивнул благосклонно.

– Он просил узнать, нельзя ли взять из дома несколько семейных фотографий, бабушкину, в частности и что-нибудь из безделушек - вазу синюю или балерину фарфоровую. Я, право, неловко себя чувствую, но, - Тоня опять держала Валерия Федоровича под руку, улыбалась ему, наган засунула за вырез платьица, как бы в шутку, рукоятка наружу, - Что вы обо мне подумаете, такие просьбы передавать...
– Засмущалась Тоня, зарделась. Тут Мякшев опять плечами пожал:

– Что тут сложного? Конечно, - И отстранившись от Тони, отправился отбирать нужное.

Тут Тоня наган поглубже сунула - теперь все, теперь бежать, Сергей как раз курил в ванной - лишних глаз, лишних ушей - бежать, бежать. "Ну, отвлекитесь, не спросите меня, милые, об игрушке вашей, забудьте. Ну, пожалуйста!" - почти истерика в Тоне "Никогда, никогда, никогда не увижу больше этих людей - этого Валерия Федоровича, этого Сергея (симпатичный парень!), а Мякшевы - они сами, сами разберутся!"

Так силен был переживаемый Тоней страх, что перед ним померкла, отступила всепоглощающая преданность Мякшеву-младшему. (Ирина все же еще раз отложила текст. "Интересная героиня. Но насколько это была тогда я? Ладно, что же дальше?")

Но вот, наконец, прощальные слова, сверток с безделушками в руках, До свидания, До свидания. Очень был рад...

Прощайте! "Ну, пронеси, пронеси, ох, не пропасть бы в последний момент... ну, прошляпьте меня, золотые. Уф-ф!" - Тоня вцепилась в шурину руку, и побежали они к метро. Из подъезда вышла уже совсем другая Тоня что-то изменилось, сдвинулось, перегорело. Шура замерз, переволновался, устал и несколько даже отупел от ожидания. Был молчалив, сдержан, но впрочем, любезен, предупредителен, мил. Влюбленность как-то не разгоралась.