"Сцене не было конца. Ольга Матвеевна, не дождавшись позволения, вошла в комнату.

– Георгий, выйди немедленно, да к иконе, к иконе бабушкиной! Охолонись.

Георгий выскочил из комнаты, чуть не сбил стоящую у дверей тетку, вбежал в ванную, запер за собой дверь. Ольга Матвеевна молча вытерла Лиле своим платочком глаза, рот, нос, взяла за руку - рука у Лили тонкая, холодная, безвольная, погладила, вздохнула и сказала.

– Ну, прости, бес, видно вселился. Тетка стояла уже в дверях и протягивала бутылочку с водой.

– Спрысни ее. Святая, крещенская. Смирится сразу же. Лиля, перестав метаться, смотрела на Ольгу Матвеевну во все глаза, но туманно, недоверчиво.

– Спасибо, Ксеня, с тебя и начнем, и она окропила оторопевшую гостью, а потом пошла вдоль стен, приговаривая, шепча: "Да воскреснет Бог!".

Лиля сидела на кровати, обняв колени, притихшая. Свекровь, наконец, дошла до нее - перекрестила постель, перекрестила Лилю и молча пошла к двери. Ксения, оглянувшись на печальную, но спокойную Лилю, двинулась за ней. В маленькой комнате у стола сидел Георгий, крутил в руках какой-то пузырек, рядом лежала бритва.

– Дурак!, - с чувством сказала мать и продолжила начатое - покропила Георгия. Ксения шла за, ней и шептала: "Да расточатся врази его...''. Короче говоря, бес покинул их, правда нахулиганил напоследок - вазу разбил, икону свалил, Ксению заставил поскользнуться на ровном месте - коленку сильно рассадила. Поплакали, покаялись, помирились, успокоились".

– Ну, и разве же заслуга твоего Георгия тут хоть в чем-то есть? Мать пусть благодарит! А сам он себя виноватым, я думаю, и не считал. Что, собственно, он такого уж страшного сделал? Хуже бывает и ничего!

– Мать он благодарил и благодарит! Она спасла его, человеческий облик дала сохранить. Чудом удержался! Вот тебе история со счастливым концом! Сейчас-то они уже старенькие - им за пятьдесят, а мать и вообще уж - сухой листок.

– Пятьдесят, это разве же старость? Они столько еще нагрешить успеют.

– Это возможно. Бес силен. Но я верю в сказки со счастливым концом... У самого-то у меня ад, ну просто ад сейчас. Еще раз говорю тебе: да не унизит муж жену свою. Блаженны не унизившие, ибо они обретают счастливое супружество..."

Грешен. Не имею.
– Ну, завел: муж, жена, супружество. Как будто других ценностей нет: работа, успех, квартира, карьера, дети. А с женой? Ну хорошо, когда мирно, но и поцапаться иногда не грех. Напугал - а вдруг и во мне зверь сидит... Ну тебя. Давай по последней и пойду я - благоверная заждалась".

Ирине было грустно. Не узнать, что с Сашей тогда происходило, этот рассказ не помечен, даты нет. Да и не важно. Знаю одно - не Аллочки касалось. А с кем-то прошел он круги ада домашнего... Я проходила. Ирина опять зачем-то выглянула в окно - у подъезда стоял психиатр с собакой, она высунулась, замахала рукой.

– 3дравсвуйте! А как зовут вашу собаку?

Психиатр не удивился и улыбнулся в ответ (Ирина отметила, что кажется впервые увидела его улыбающимся).

– Сэр!

– Ура! Заводите как-нибудь с Сэром!
– это веселое хулиганство принесло Ирине облегчение. "Я, как великая Скарлетт, подумаю об этом потом, - решила она, откладывая от себя Сашин рассказ, - а сейчас надо Катьке звонить нагулялись уж, наверное".

Ирина включила телефон - кто-то видимо безуспешно дозванивался - она услышала последнее короткое бряканье. На Юго-Западе, "у родителей" никто не брал трубку.

Нужно будет Катьке мобильник купить - все подростки уже давно предусмотрительными родителями снабжены. Вот как теперь узнать, где она? Конечно, и я хороша - отключаюсь от мира, когда хочу. Зазвонил телефон.

– Мам, это ты звонила?

– Ой, Кексик, а я как раз думаю, что моблильник тебе придется покупать, чтоб тебя искать.

– Да я-то в ванной была, а вот ты где? Я звонила-звонила.

– Я, Катюш, просто телефон отключала... Сидела читала Сашин очень какой-то странный рассказ. А вообще, мы с тобой, теперь с компьтером, но я только что сообразила, что привезла его сюда, а собирались вроде там ставить...

– Ничего, мам, будем у тебя на нем все печатать. Главное, ты научись.

– Катюш, а экзамен-то как? Я ...

– Написала, завтра узнаю, но я не волнуюсь. Лег-кот-ня."

– А с Витей?

– Все в порядке. Мы - друзья, чтобы не случилось, мы так решили, гуляли сегодня с ним на Воробьевых горах, ну и поклялись. На крови. Витька об этом читал, да ему и дедушка рассказывал. Он уедет. Но знаешь из-за чего? Из-за мамы, а это я понимаю. Колледж какой-то - это ему тьфу, тогда бы он бунтовал, а тут у мамы личная жизнь... Я бы тоже так могла.