Главный инспектор, мистер Фоска, опрятный и вежливый человек среднего роста, не обращал внимание на наше недовольство. Два других инспектора были одеты в повседневную одежду, что крайне необычно для полицейских при исполнении. Я предложила непрошеным гостям чай или кофе - все трое отказались. Насколько я помню, агенты DEA не имеют права до окончания инспекции принимать что-либо от хозяев.

Нам предъявили ордер на обыск. Очень странно: у всех предыдущих инспекций ордеров не было, зачем он понадобился теперь?

Моя дочь Венди в это время работала с заказами на PIHKAL в кабинете: каждую неделю она занималась делами издательства Transform Press. Когда Шура представил ее инспекторам как своего пресс-секретаря, она улыбнулась и снова погрузилась в бумаги.

Мы были удивлены неожиданным визитом, но ничуть не волновались: две предыдущие проверки не обнаружили ничего предосудительного, и на этот раз все должно было пройти так же.

В тот день мы собирали чемоданы, чтобы отправиться в Испанию: Шура был приглашен на конференцию, которая проводилась недалеко от Барселоны. Билеты на самолет были на следующий день, и я волновалась, как бы эта неожиданная проверка не отняла бы время, оставленное на сборы. Помимо этого никаких опасений у нас не было.

Шура повел агентов в лабораторию. Я вернулась в спальню, чтобы попытаться сложить и запихнуть в чемоданы все нужные вещи. Через несколько минут в дверь постучала Венди, сообщив, что приехал Михаэль Сан. Как же я могла забыть, что пригласила его в гости! Михаэль был и остается одним из самых любимых мною людей - этот тихий, скромный и очень умный молодой человек сумел объединить вокруг себя представителей разных религиозных и философских организаций, считавших, что психоделические растения и препараты представляют собой уникальные инструменты для изучения души человека. Он считает (и мы с ним согласны), что лучший способ смягчить законы против психоделиков - это дать официальным лицам информацию о том, как эти вещества использовались в религиозной и духовной практике знакомых с ними культур.

Михаэль стоял на пороге с высокой хрустальной вазой в руках - в вазе алела единственная роза. Я обняла его, поблагодарила за подарок и шепнула на ухо: "У нас тут гости из DEA, пришли без звонка, мы их не ждали, тебе скорее всего не захочется с ними встречаться".

Он улыбнулся и сказал, что вряд ли эта встреча кого-нибудь обрадует. Он обещал позвонить завтра. Я напомнила, что завтра мы улетаем в Испанию, и попросила его перезвонить через три недели. Он пожелал нам приятного путешествия и ушел. Вазу с розой я поставила на солнечный подоконник в кухне.

Я вернулась в спальню и продолжала собираться. Примерно через час я услышала голоса в коридоре: Шура деловито объяснял инспекторам, что еще в двух комнатах нашего дома могут быть образцы химикатов: "В моем кабинете и в четвертом подвале - это комната, где я храню инфракрасное оборудование, которое нельзя держать в лаборатории."

Его голос показался мне веселым, значит инспекция проходила без проблем.

Скоро я поняла, что ошибалась. "Это нарушение правил" - повторял агент Фоска, и голос у него был очень вежливый, даже с некоторым сожалением, особенно когда он добавил - "вплоть до 25 тысяч долларов штрафа за каждое такое нарушение".

"Каких таких правил?" - несколько раз подряд спросил Шура, но потом надолго замолчал.

Агент Фоска продолжал: "В лаборатории обязательно должен быть сейф для хранения запрещенных препаратов, к сейфу должна быть подведена сигнализация, чтобы ближайший полицейский участок сразу же знал о попытках проникновения в сейф. Вы что, хотите, чтобы из-за вас случилась трагедия? Вы думали, что будет, например, если какой-нибудь ребенок доберется до пробирок?

В этих словах есть доля здравого смысла, но почему предыдущие инспекции ничего не сказали про сейф? Видимо,в последнее время появилось много новых правил, а Шуре никто о них не сообщил.

Я вышла в коридор и смотрела, как агент Фоска находит все новые и новые нарушения: мало того, что образцы препаратов хранятся в доме, а не в лаборатории, как положено. Шурина лицензия, оказывается, вообще не предусматривает анонимные анализы. "Для этого нужна дополнительная лицензия, а у вас ее нет," - агент Фоска говорил все более раздражнно.

Шура отвечал: "Я впервые это слышу, ведь у меня есть лицензия на любые анализы," - он помолчал и добавил: "даже если это так и мне придется оставить эту работу, я буду только рад: мне за это не платят, а научная ценность этих анализов не оправдывает затраты времени и труда."

В течении следующего часа агент Фоска изучал Шурины бумаги, в том числе квитанции на покупку реактивов за последние несколько месяцев. Он попросил и получил фотокопии всех этих документов. Такие просьбы были вполне обычны при инспекцях, и Шура соглашался с ними, но к тому моменту он уже понимал, что этот инспектор заходит гораздо дальше, чем предыдущие.

Шурин вид выражал невинное удивление (совершенно неподдельное), и простое человеческое стремление к сотрудничеству, которыми он пытался прикрыть все растущее беспокойство. Он повторял, как заведенный: "Где я могу получить копию всех этих правил?" и "Почему никто не сказал мне о новых правилах?" В этих вопросах слышалось явное недоверие, но все, чего удалось добиться от агента Фоска, было обещание прислать нам список всех правил, как только он вернется в офис.