– А что, кроме трех трупов у вас есть ко мне претензии?
– осведомился Родион, отводя взгляд от распухшего лица.

– Вы о лифте?
– Мартынов прикоснулся к багровой переносице.
– Хотите сделать заявление и чистосердечно покаяться?

– В чем это?

– В том, что это вы своими сверхспособностями учинили замыкание в электропитании и заставили больничный лифт сплясать...

– Да Бог с вами, Мартынов, не собираюсь я каяться...
– Родион изобразил удивление.
– Как известно, я всего лишь фокусник, а не волшебник.

– Ну-ну...
– хмуро кивнул Мартынов.
– А вот больничный электрик божится, что вверенный ему агрегат недавно прошел капремонт и вообще работал, как часы.

Родион недоуменно развел руками.

Мартынов осмотрелся и махнул рукой:

– Ребята здесь закончат без меня. Садитесь в мою машину. Я сейчас подойду...

Он направился к парням, которые притащили откуда-то носилки и, кажется, готовились убирать труп.

Родион отвернулся, подошел к машине Мартынова, остановился, оперся рукой на капот.

– Что ты собираешься делать?

Родион вздрогнул. Юлька появилась откуда-то сзади, все так же кутаясь в наброшенную на плечи куртку, раскрасневшаяся, с влажными ресницами и чуть потекшей тушью.

– За каким чертом тебе знать, что я собираюсь делать?!
– огрызнулся Родион.
– Поеду вот показания давать... Удовлетворена?

– Надеюсь, ты понял, что именно тебе надо сказать?..

– Насчет Егорки?
– сухо оборвал он.
– Я не стану делать из него маньяка, не надейся.

– Брось, он будет только рад отдать себя на заклание. Кажется, именно для этого он и живет. Зачем тебе портить свою репутацию участием в сомнительных разборках?
– она многозначительно вскинула брови.
– Тебе надо сохранить свое лицо и имидж человека, далекого от мышиной возни. Уж кто-кто, а ты должен почувствовать, как нужно поступить...

Родион промолчал.

– Когда я спрашивала, что ты собираешься делать, я имела в виду не сегодняшний день, а перспективу. Снова будешь показывать фокусы?

– Это вряд ли, - покачал головой Родион.
– Осточертело.

– Сочувствую, - проникновенно изрекла она.
– А как же достаток и комфорт, к которым ты так привык? И самое главное, как же теперь с твоей кошачьей свободой? Сможешь ли ты теперь делать, что вздумается, и жить сам по себе?

Родион еще и сам не знал, как ему быть со свободой. Но еще до нелепого допроса он знал, что ему больше не хочется выходить на сцену перед тупыми раззявами.

– Для того, чтобы делать, что вздумается, мне не обязательно выступать публично, - отрезал он.

– Согласна, - кивнула Юлька, поежилась и как-то равнодушно, чуть ли не зевая, заметила.
– Но у меня есть к тебе деловое предложение.

Родион покачал головой.

Юлька как бы не обратила внимания на молчаливый протест собеседника и продолжила, глядя в сторону:

– Покойный Джан был плохим конспиратором. Вернее, он просто был самодовольным глупым мужем. Он любил подробно поговорить о делах в семейном кругу. Почему-то он считал, что его жена никогда никому и словом не обмолвится об услышанном...

– Мне плевать на Кошарского...

– Мне тоже, - холодно подтвердила она.
– Но теперь у меня есть имена, есть тонкие ниточки, связывавшие Джана с его прошлыми и потенциальными клиентами, есть информация, за которую стоит уцепиться... Если узнают о болтовне Джана и о том, что мне известно, завтра же пулю в лоб получу. Но если я представлю гарантии продолжения семейного бизнеса Кошарских, с нами будут иметь дело...

– Слушай, ты не оригинальна в своих идеях. Не далее часа назад я выслушивал то же самое от Вербина...

– С ним ты готов был согласиться.

– Ты не можешь знать, что я собирался сделать, - уверенно сказал

Родион.
– А если ты и вправду уложила столько народу лишь затем, чтобы унаследовать ваш семейный бизнес, ты просто ненормальная.

– Да хоть бы и так. Как говорил Андрей, норма - понятие не медицинское, а всего лишь математическое. Для начала, Родион, речь идет о двух невыполненных заказах Джана. Марьян должен был приняться за работу на следующей неделе. У тебя есть возможность оперативно подменить его и обеспечить себе прежнюю независимость...