— Видишь ли, Шеп, радиация — это первое, на что пытаются грешить люди, сталкиваясь с чем-то подобным… — Сергей пытался смягчить свои слова. Обижать лешего или настраивать его против себя он не хотел. — Но радиация — это далеко не единственный мутагенный фактор из ныне известных. И, возможно, не самый сильный. Я уж не говорю о том, что в вашем случае это может быть что-то, науке вовсе пока неизвестное…

— Знаешь, Сергей, я не изучал ни физику, ни биологию, ни генетику, ни вообще что-либо подобное… Я и так столько информации впустил в свою голову, что иногда мне становится тошно, — сухо сказал Шеп. — Я не знаю, что известно науке, а что нет… И не знаю, почему тебе приятно считать, что лешие произошли от людей. Почему обратный порядок тебя не устраивает? А что если в процессе эволюции некоторые лешие потеряли хвосты и рожки, форма ушей изменилась, а ногти потеряли подвижность?

— Ну… — Сергей поежился. Происходить от леших ему почему-то не хотелось. — Это вряд ли…

— Отчего же? Что тебя смущает? — скептически поинтересовался Шеп. Если люди произошли от леших, то у них больше оснований считать себя венцом творения, самыми совершенными детьми природы…

— Почему это? — недоверчиво буркнул Сергей. Он уже понял, что Шеп словами не бросается, и если уж из его уст исходит какое-либо витиеватое изречение, непременно следует ждать продолжения, порожденного странной, но на удивление неоспоримой логикой.

— Да как же ты, Сергей, не понимаешь? — в глазах лешака запрыгали хитренькие искорки. — Ведь согласно общепринятым взглядам, которые люди почему-то взяли вдруг да поименовали научным подходом, развитие идет от простого к сложному, от менее совершенного к более совершенному… Даже внешняя деградация и примитивность по сути своей сложнее исходного уровня. А значит, можно сделать вывод, каждое последующее звено в эволюции должно быть совершеннее предыдущего… Не так ли?

— Ну да… — промямлил Сергей.

— Так если хочешь быть венцом творения, человек, то признай, что именно люди — это мутировавшие лешие, а не наоборот… — засмеялся Шеп.

— Нет уж, спасибо!.. — возмутился Сергей. — Если ты так поворачиваешь…

— Это не я, это методология вашей человеческой науки так поворачивает, — Шеп пытался снова стать серьезным. — Ну а если ты не согласен с таким поворотом, и мы, лешие с Нерша, произошли от вас, людей, то тебе придется признать, что мы есть более совершенное, чем вы, звено…

— Тогда давай сойдемся на том, чтобы считать нас двумя параллельными звеньями эволюции, — буркнул Сергей.

— Ну, давай сойдемся, — фыркнул Шеп, которому было все никак не перестать веселиться. — Хотя торговаться в таком серьезном деле, как определение места под солнцем, мне кажется не совсем благородным занятием…

— А ну тебя к лешему! — взвился Сергей и обескураженно замолчал. Извини, вырвалось… Пару дней покрутился среди вас, и уже к языку прилипло…

— Да ничего, ничего, это пустяки. И на мои шутки, Сергей, не обращай внимания. Мне просто надо было немного отключиться, — проговорил Шеп и посерьезнел. — А если честно, я не знаю, откуда мы взялись. Но очень хочется как-нибудь зацепиться в этой жизни, тем более сейчас, когда мы как никогда близки к полному вымиранию…

— Это печально… — промямлил Сергей. — А ты не знаешь, где еще живут лешие, кроме этого леса?

— Ну я говорил Лиде про заповедник. Правда… — Шеп замолчал, задумчиво потирая плечи.

— Что?

— Никто из ныне живых сородичей ни разу не встречался с лешим, который был бы родом из заповедника… И мне иногда бывает страшно. Возможное одиночество племени меня пугает почти так же, как и злодеяния Пряжкина. Но я уповаю на то, что легенды о леших, живущих у самого истока Нерша в полной безопасности, очень красочны и правдоподобны, а значит, почти наверняка правдивы… — Шеп мечтательно улыбнулся.

— Легенды и предания — это здорово… А на каком они языке?

— На русском устном, — усмехнулся Шеп. — С доброй долей внутреннего диалекта племени. Большинство я уже записал, а Валя сейчас их читает. Все мои записи, которые я успел сделать, сейчас у него дома… Наверное, в незапамятные времена у леших Нерша был свой язык. Но от него остались лишь наши имена, совершенно не похожие на русские. И я сделал вывод, что язык предков, если он был, звучал мягко и неторопливо, шуршал, шелестел, шептал и царапался… И пусть теперь великий Нерш поможет нам не потерять имена, это все, что осталось у нас от культуры устной речи.

Леший замолчал, и лицо его постепенно темнело.

— Что случилось, Шеп? — встревожился Сергей.

Лешак решительно оторвался от столешницы.

— Мы заговорились. Мне надо идти навстречу к Вале. Не знаю, как долго он еще пробудет в усадьбе, но я не должен больше терять время. Я пойду и буду ждать его где-нибудь поблизости.

— Я с тобой, — Сергей встал. — И не отговаривай меня…

— Я не буду отговаривать. Я просто приказываю тебе сидеть здесь и не высовываться! — вдруг железным голосом сказал Шеп. — Еще не хватает, чтобы ты наследил в лесу и привел врагов к моему укрытию!