— Ну, хочу, — с некоторой опаской подтвердила Лида. Положить руки на плечи лешему — это не было чем-то из ряда вон выходящим. И Лида несмело опустила ладони на смуглые плечи Шепа, почувствовав прохладу бархатистой кожи.

— Проведите ладонями по коже… Ну, по рукам, по спине, вверх, потом вниз, еще раз… — командовал Шеп. — Так. Теперь быстренько сами себе оботрите шею, щеки, руки… в общем, всю открытые комарам места…

Лида машинально послушалась.

— Это что, колдовство? — спросила она, наконец.

— Это самое обычное дело. Теперь на вас некоторое время не сядет ни один комар… — улыбнулся Шеп, поворачиваясь. — Видите ли, кожа леших выделяет что-то такое, что отпугивает всяких паразитов. Поэтому мы, живя в лесу, можем спокойно носить самый минимум одежды, не стесняющий движения, и не заботиться о комарах. Для людей это вещество не имеет запаха, поэтому вы теперь без всяких проблем и неприятных ощущений на пару часов защищены от комариков и мошек…

— Как просто! А люди-то уже не знают, как быть. Какой репеллент не придумают, комары приспосабливаются к нему в кратчайшие сроки…

— Да, я знаю, — усмехнулся Шеп. — Только это совсем не просто. И я иногда думаю, что великий Нерш был слишком щедр к лешим, когда создавал их. Лешие выносливы к холоду и жаре, неприхотливы к простейшей лесной пище, мало подвержены эндокринным нарушениям… Единственное, что очень опасно для нас — вирусные инфекции, но великий Нерш припас для нас очень много снадобий на все случаи жизни. А что касается травм, то мы всегда можем вылечить раны друг друга целебной слюной и придать силы ослабевшему, поделившись своей кровью, которая очень питательна и в больших количествах действует, как успокиавающее, снотворное и обезболивающее средство. Потеряв большое количество крови, леший очень быстро восстанавливается, и самая страшная рана заживает намного быстрее, чем у человека…

— Значит, Кшан действительно уже на днях сможет ходить?

Шеп кивнул:

— При острой необходимости сможет уже к завтрашнему утру. Но, конечно, при условии, что кто-то из леших всегда будет рядом и сможет вовремя оказать помощь.

— Наверное, это все очень удобно… — сказала Лида, но Шеп отозвался без особого энтузиазма:

— Это с какой стороны смотреть… Удобно, но опасно. Все это — еще один повод к тому, чтобы тщательно скрывать от людей наше существование. Иногда мне становится жутко, когда я представляю, что будет с нами, если в нас все же поверят и, что еще страшнее, если нас «возьмут под охрану» какие-нибудь варвары от экологии…

— И что же в этом такого страшного? — удивилась Лида.

— Я не хочу, чтобы люди поселили леших в резервации и искали применение ценным свойствам нашего естества, — буркнул Шеп. — Ведь если разобраться, то люди могли бы хорошенько поживиться за счет наших тел… Взрослый леший вполне способен выдержать, если его несколько часов заставить бегать по кругу, собирая в пробирки пот-репеллент, потом несколько часов выжимать на его глазах клюкву и лимоны, вставив в щеку трубочку, как собаке Павлова, чтобы собрать побольше слюны, и наконец перед сном выкачать из лешего до литра крови… Какой простор для исследований в области биохимии и фармакологии!..

— Какие ужасы вы рассказываете, Шеп! — передернулась Лида.

— Да я не рассказываю, — пояснил Шеп, — Потому что этого, слава великому Нершу, пока не произошло. Но у меня голова пухнет от предчувствий, и я не знаю, что мне делать со всем этим… Поэтому-то я пытаюсь спрятать племя от всех абсолютно людей, и от таких откровенных головорезов, как Пряжкин, и от тех, кто мнит себя защитниками и исследователями всего живого… Однако, мы с вами что-то резко сбавили темп… Давайте-ка ускоримся. Есть еще одно убежище, вокруг которого нам стоит поискать мальчика. Уже хоть и стемнело, но вы старайтесь идти точно за мной, и никаких лесных неожиданностей вам не попадется, я гарантирую… Нам надо поспешить. Я все отдал бы, чтобы помочь Вале.

Лида обрадовалась, что Шеп снова разговорился. До этого он несколько часов вел ее по лесу молча, останавливался в самых неожиданных местах, жестами приказывал ждать, а сам исчезал, словно под землю. Лида послушно и терпеливо ждала его там, где ей было велено, хотя лишь только Шеп пропадал из поля ее зрения, женщине становилось жутко. Казалось, что странный блондин испарился и больше не появится.

Но Шеп снова бесшумно выскакивал словно бы ниоткуда с выражением горького разочарования на лице. Ребенка нигде не было. Они шли снова вперед маршрутом, известным только лешему. Лиде так и не удалось понять, как выглядят эти самые убежища Шепа. Было очевидно, что он не хотел ей показывать их.

Воспользовавшись неожиданным шансом к примирению, Лида уточнила:

— Я так поняла, что Валентин — ваш близкий друг?

— Друг?.. — Шеп немного подумал. — Это не совсем верно. Он мне больше, чем друг. Скорее, брат…

— Разве человек может стать лешему братом? Вы с ненавистью говорили о людях…

— Стоп! — Шеп решительно махнул рукой. — О людях я говорю не с ненавистью, а с… осторожностью.

— Ох, Шеп, а как же ваши слова о том, что леший и человек — не одно и то же? Разве может стать вам братом тот, к кому вы относитесь с осторожностью?