– Они со своим товарищем поскандалили и друг друга перестреляли.

– Кто убил Матвея?

– Тамбовцы.

– Кто именно?

– Ты что, дура? Там целая организация. Они занимаются вербовкой жен, матерей и детей, а затем делают им психологическую ломку и заставляют работать на себя. Там преступный клан, понимаешь. Их много, и ты не одна, кто попался на эту удочку. Таких дурочек полно.

Галька убрала мои руки, села на лавочку и отряхнулась.

– Что ты от меня-то хочешь?

– Я хочу, чтобы ты пошла со мной в милицию и подтвердила, что я не убивала блондинчика, и рассказала всю правду. Я больше не хочу быть в розыске.

– Ага, ищи дуру. Я с ментами не дружу и по ментовкам шнырять не собираюсь. Ты уж, подруга, как-нибудь сама выкручивайся.

– Как это – не пойдешь? Пойдешь как миленькая! – разозлилась я.

– Да пошла ты!

Галка нагнулась, чтобы завязать шнурок на ботинке, подняла камень и изо всех сил ударила меня по голове. Затем повторила эту процедуру еще несколько раз. Я почувствовала дикую боль в затылке. Провела рукой по лбу и обнаружила, что ладонь влажная. На платье расплывались темные пятна крови. Затем я услышала странный гул в ушах, и мне захотелось спать. Потом я упала на лавочку, и Галька принялась меня бить, но даже этого ей показалось мало. Она сняла с себя пояс и затянула его на моей шее. Я почувствовала страшную слабость и перестала сопротивляться. Кажется, она что-то кричала, но до меня доносились лишь обрывки фраз. Уловить их смысл я была просто не в состоянии.

– Дрянь! Я ненавидела тебя школе! Тебе все легко доставалось. Самые, лучшие мальчики носили твой портфель. Затем замужество с богатеньким буратино, а я всю жизнь всего добивалась сама. Прошла огонь, воду и медные трубы. Мне приходилось общаться с бандитами и торговать своим телом, в то время как ты сладко спала в своем особняке! Я всегда ненавидела тебя, сука!

Вдруг я услышала приглушенный хлопок и с ужасом увидела оседающее Галькино тело. А потом меня подхватили родные Пашкины руки…

– Ты ее убил? – прошептала я.

– Конечно.

– Ты спас мне жизнь, я это учту. – Я достала платок и вытерла лоб, затем, улыбнувшись, подмигнула ему. – Два-один в мою пользу.

Он потрогал мой лоб и голову, вздохнул и крепко меня поцеловал.

– Ерунда, до свадьбы заживет.

– А когда свадьба? – поинтересовалась я.

– Теперь уже скоро.

Пашка помог мне подняться и усадил на лавочку.

– Надо уходить, а то кто-нибудь может пройти мимо и увидеть труп.

От слова «труп» я чуть не подскочила. В моей голове не укладывалось, как это Галька может быть трупом.

– А ты точно ее убил?

– Я стреляю всегда в десятку, ты же знаешь.

Я встала, еще раз оглянулась на Гальку, затем прижалась к Пашке и громко заплакала.

– А ну-ка, тише. Нужно уходить. Если кто-нибудь ее заметит, то через пару минут сюда высыпет весь клуб.

Вытерев слезы, я взяла Пашку за руку, и мы пошли к машине. Когда мы отъехали на приличное расстояние от «Свалки», я посмотрела на Пашку и грустно произнесла:

– Знаешь, я хотела, чтобы она подтвердила в милиции, что я не убивала.

– Она бы не подтвердила.

– Мы бы ее заставили.

– Жанна, я же тебе говорю. Она бы не подтвердила. Тебе что, ее жалко?

– Нет. В свое время она меня не пожалела. Она просто взяла и растоптала мою жизнь.

Приехав домой, я засунула под язык таблетку валидола и легла к Пашке на диван, положив голову ему на колени.

– Знаешь, чего я больше всего боюсь?

– Нет.

– Что меня когда-нибудь остановит милиция и потребует документы. Я знаю, что это обязательно произойдет, правда, не знаю, когда именно. Как только они узнают, кто я такая, нам придется разлучиться, и вряд ли уже когда-нибудь мы встретимся.

– Я тоже думаю над этой проблемой. То ли тебе нужно жить под новым именем и новой фамилией, то ли нанять хорошего адвоката, который обязательно докажет твою невиновность. А пока надо вообще как можно реже выходить из дома.

Мы очень сильно рискуем, когда выходим куда-нибудь погулять. Жанна, скажи правду: ты хочешь еще кого-нибудь найти или на этом остановишься?

– Нет, Пашенька, больше у меня нет желания кого-либо искать. Главная моя находка – это ты.

– Убивать тебе больше тоже никого не хочется?

– Нет. Я наказала тех людей, которые сыграли в этой игре главные роли, но имя того, кто остался за кулисами, мне, к сожалению, осталось неизвестно. Я же не смогу уничтожить всю преступную группировку?! Я устранила видимых игроков в этой грязной игре, а невидимые пусть живут.

– Я рад, что ты это наконец поняла, – улыбнулся Пашка и поцеловал меня в лоб. Затем он принес зеленку и принялся за мое лечение. Разрисовав мое лицо в зеленый цвет, Пашка удовлетворенно хмыкнул:

– В таком виде тебя точно никто не узнает.