– Сейчас я отвезу тебя в дом. Можешь лечь и отдохнуть.

– Ты что, шутишь?! Разве после случившегося можно спать?!

– Мне казалось, что тебя это не особенно впечатлило.

– Хорош издеваться. – Я надула губки и уставилась в окно.

Подъехав к дому, Павел вышел из машины и открыл мне дверь.

– Если ты не хочешь спать, то приготовь что-нибудь поесть.

– А ты куда собрался?

– Нужно избавиться от тачки.

– Каким способом? Ты хочешь облить ее бензином и сжечь? Так возьми меня с собой. Я буду держать канистру.

– Не угадала. Поеду к знакомому пацану. Сидели вместе. Он работает по угнанным тачкам. Имеет свою мастерскую. Перебьет номер на двигателе, поменяет ремни, перекрасит и запродаст. У него там целая команда работает.

– А он тебя не сдаст? Сам говорил, что эту тачку каждая собака в городе знает.

– Нет. Я же тебе сказал, сидели вместе. Он мне как брат. Лишних вопросов не задает. Завтра уже эту тачку будет не узнать. В жизни не догадаешься! На неделе ее вывезут за пределы Москвы, и хорошенько запродадут.

– Возьми меня с собой. Сам говоришь, что твой «брат» лишних вопросов не задает. Значит, и не спросит, кто я такая, даже если он программу «Криминал» смотрел. Возьмешь? Вдвоем веселее.

– Сиди дома, веселая ты моя, – усмехнулся Павел, – сготовь лучше поесть, а то я голоден как собака.

– Отсутствием аппетита ты не страдаешь. В принципе, у тебя профессия такая.

Павел со злостью посмотрел на меня, но ничего не сказал. Я вышла из машины, подошла к нему совсем близко и спросила:

– А когда наши пути разойдутся, кто тебе готовить будет?

– Жил же я раньше без тебя как-то.

– Жить-то жил, а вот как питаться теперь будешь?

– Ну, если вопрос состоит только в этом, – ухмыльнулся Павел и сел за руль.

– Хам! – Я направилась к дому. Машина развернулась и медленно поехала по дороге. Я побежала следом.

– Паша! Паша, стой!

Машина притормозила, и Павел выглянул в окно. Я смахнула слезу и спросила:

– А вдруг ты не вернешься?

– Вернусь.

– Я тоже думаю, что ты должен вернуться, вещи-то твои здесь лежат.

– Запомни, я никогда не придаю значения вещам. Если мне захочется не вернуться, то меня не удержат никакие вещи.

– А как же сумка и все остальное?

– Я же сказал, что вернусь.

– Только посмей передумать! Я тебя из-под земли достану!

Павел усмехнулся:

– Я вернусь.

– Не вздумай оставлять меня в этой брошенной, убогой деревне одну больше чем на пару часов. Правда, не такая уж она, конечно, и брошенная. Трупы хоронят – только шум стоит.

– Мне кажется, что ты не такая беспомощная, как стараешься казаться.

Ладно, давай, мне нужно ехать. Сейчас такое время, как раз гаишников нет. Они к девяти выходят. Я должен успеть.

– Я тебя жду.

– Я это уже понял.

Павел нажал на газ, и машина тронулась. Я стояла и смотрела вслед, пока она не превратилась в маленькое, еле различимое пятнышко. А когда исчезло пятнышко, пошла в дом.

Я взяла нож, вытащила из шкафчика кастрюлю и принялась чистить картошку. Поставив кастрюлю с картошкой на газовую плиту, открыла банку тушенки и принялась ждать, когда картофель сварится.

На душе неспокойно. Мучит совесть. Достав золото из кармана, я стала внимательно рассматривать его. Это и в самом деле сумасшедшие деньги, но Павел говорит, что золото паленое. Может, я зря его взяла? Тем более, вскоре наши с Павлом пути разойдутся, и я не знаю, что ждет меня впереди. Если меня возьмут менты и найдут золото, то начнутся ненужные вопросы, повесят еще одно убийство.

Надо его спрятать. Но куда? Я ведь даже не знаю, где буду ночевать завтра.

Снимать золото с трупов считается мародерством. Павел и то не захотел с ним связываться, а я, мародерка несчастная, повелась на деньги! Тем более – золото именное, может, человеку на том свете с ним спокойнее будет! Какая же я дрянь!

Нужно вернуться на кладбище и положить золото на место. Но каким образом? Не раскапывать же могилу – я тогда умру от разрыва сердца! Надо сделать маленькую ямку в холмике и положить золото туда, а сверху засыпать землей, тогда моя совесть будет спокойна. Можно, конечно, подождать Пашку, но он меня и слушать не захочет, скажет, что проще его где-нибудь выкинуть, чем на кладбище возвращаться. Он же не поймет, что я буду чувствовать себя спокойно только тогда, когда золото будет на прежнем месте.