К исходу 24 июня немцам не удалось перешагнуть Щару и под Слонимом - в полосе 155-й и 121-й стрелковых дивизий. Выгрузившиеся части 143-й стрелковой дивизии оборонялись в районе Лесьна. Танковая дивизия полковника Кононова вела бой под Ружанами. Моторизованная дивизия генерала Кудюрова и части 28-го корпуса продолжали обороняться на реке Ясельда и у Городца, в пятнадцати километрах восточнее Кобрина.

А на левом фланге армии дивизия генерала Недвигина по-прежнему удерживала свои позиции в районе Малорита. Кавалерийская и две пехотные дивизии противника не продвинулись там ни на шаг и даже местами были несколько потеснены назад. В этом позднее даже Гудериан признался.

Из немецких же источников стало нам известно через много лет и о беспримерной стойкости маленьких гарнизонов на восточном берегу Буга - в селениях Дрохичин, Семятиче и Волчин. Особенно много хлопот доставили врагу в тот памятный день подразделения, оборонявшие Семятиче. Они держали под обстрелом железнодорожный мост и не позволяли немцам восстанавливать железную дорогу. Теперь с полной достоверностью установлено, что в Семятиче и Дрохичине дрались в окружении в оборудованных накануне войны лотах подразделения 16-го и 17-го артиллерийско-пулеметных батальонов Брестского укрепрайона. Первым командовал капитан А. И, Пустовалов, вторым - старший лейтенант Ф. П. Тараскин. Почти все бойцы и командиры этих подразделений, державшихся до конца июня, отдали за Родину свои жизни.

3. От Барановичей до Березины

Оборона в районе Барановичей.
– Прорыв танковых дивизий Гудериана к Слуцку и бои на реке Птичь.
– Отход к Столбцам и Несвижу.
– В лесах на подступах к Бобруйску.
– Пехотные дивизии противника отсечены от танковой группы

Большую часть ночи на 25 июля все руководящие работники армейского штаба провели в войсках, помогая последним организовать оборону. Когда на короткий срок была установлена связь со штабом фронта, нам сообщили о включении в состав 4-й армии всех дивизий, (оборонявшихся в районе Слонима. Для связи с ними мы направили в Слоним полковника Кривошеева. На рассвете он донес, что в течение ночи части налаживали взаимодействие, устанавливали по реке Щара орудия прямой наводки, получали боеприпасы и горючее со склада 155-й стрелковой дивизии в Барановичах.

То же самое происходило и в полосе 55-й стрелковой дивизии, буквально рядом с нашим командным пунктом. Выходившие к Синявке части 14-го механизированного корпуса обеспечивались всем необходимым, в том числе консервами и сухарями, из складов 55-й стрелковой дивизии в Слуцке.

Для усиления обороны 55-й дивизии генерал Оборин выделил отряд танков. Они заняли позицию у полотна железной дороги на перегоне Русиновичи-Тальминовичи. Там же на рассвете были поставлены орудия противотанкового дивизиона и артиллерийский полк. В стрелковых подразделениях бойцы готовили для борьбы с танками противника связки гранат.

Этой же ночью, впервые с начала боевых действий, состоялось заседание Военного совета армии, а затем совещание партийного актива армейского управления. Обсуждался вопрос о задачах армии и мерах повышения боеспособности войск.

Особое внимание было обращено на необходимость строжайшего исполнения приказов. Все сошлись на том, что, во-первых, не надо отдавать невыполнимых приказов, а во-вторых, следует применять самые суровые меры к лицам, так или иначе нарушающим приказ начальника.

Под утро в район Синявки вышли с северо-запада часть сил 42-й стрелковой дивизии во главе с ее командиром генерал-майором Лазаренко и некоторые подразделения 6-й стрелковой дивизии под командованием полковника Козыря. Здесь почти не было пеших. Все на чем-то ехали: одни на грузовиках, другие на подводах, третьи верхом на мобилизованных у местного населения лошадях с примитивными самодельными седлами или вовсе без них. Это было очень похоже на то, что в годы гражданской войны именовалось "ездящей пехотой".

Вместе с 42-й дивизией прибыло и несколько сотен граждан, мобилизованных военкоматами. Большая часть из них тоже была на лошадях, но оружие имели не все.

В Барановичах мы достали железнодорожную дрезину и послали на ней двух командиров штаба армии в Пинск для установления связи с полковником ПопсуйШапко и командующим Пинской флотилией. Один из посланных командиров должен был добраться еще и до 75-й стрелковой дивизии, чтобы передать генералу Недвигину приказ: в случае невозможности удержать занимаемый им рубеж, отойти к Пинску и возглавить оборона города.

С утра 25 июня противник возобновил наступление в районе Слонима и на слуцком направлении. Около 9 часов его танкам удалось прорваться через реку Щар южнее Слонима, но они прошли не более двух-трех километров от реки и были там задержаны.

Почти одновременно немецкие танковые дивизии, наступавшие на Синявку, сбили с рубежа Щары части 55-й стрелковой дивизии. Однако здесь их атака быстро захлебнулась. У полотна железной дороги Барановичи-Лунинец противник натолкнулся на подготовленный ночью противотанковый рубеж и тоже был остановлен.

Между 9 и 10 часами на командный пункт армии возвратился из района Слоиима полковник Кривошеев и доложил следующее:

– Часа два назад неподалеку от Барановичей меня остановили три броневика. Из среднего вышел командующий фронтом генерал Павлов. Расспросив о состоянии и положении войск армии, он нанес доложенные мною данные на свою карту и в свою очередь сообщил, что на поддержку войск, обороняющихся в районе Слонима, от Столбцов выдвигается механизированный корпус генерала Никитина, Кроме того он приказал передать командарму, что к Днепру сосредотачиваются войска из внутренних округов. Западный фронт должен обеспечить их развертывание. Задача четвертой армии, обороняясь на реке Щара, подготовить оборонительные рубежи в Слуцком укрепрайоне и на реке Случь. С соседней десятой армии Павлов ничего сказать не мог. Правофланговые войска Юго-Западного фронта, по его словам, отошли на реку Стырь.