–  Знаем эту усталость! Небось, спал на земле. - Кутепов повел бородой, кивая Витковскому. - Опустились! Забыли свой долг! Хотите к Богу?

Пауль почувствовал, как страшен этот человек, который даже в смерти не признает оправдания.

–  Я не дам вам умирать легкой смертью! - продолжал Кутепов. - Ваша жизнь принадлежит России. Не Богу, а России!

–  Я тоже так считаю! - перебил его Пауль.

Из-за спин генералов вышел священник в серой рясе и сказал Кутепову:

–  Разрешите, я займусь покойным.

–  Что? - спросил Кутепов.

Священник был небольшого роста, с крупной головой, на груди'' георгиевская медаль. По сравнению с Кутеповым он казался выходцем из довоенного мира, когда жестокость еще не стала обыденной.

–  Вот этот меч в терновом венце, ваше превосходительство, - сказал священник, дотронувшись до знака Ледяного похода на груди Пауля. - И такой же - у вас.. Что говорит нам этот святой меч? О том, что все равны перед белой идеей. И никому не дано знать, чем завершится наш тернистый путь. Подвиг может остаться без воздаяния. Надо помнить это, смирить гордыню перед лицом нового испытания.

–  Займитесь покойным, отец, - холодно произнес Кутепов. - А я займусь живыми. - И добавил, что с этого часа начинают действовать дисциплинарный устав и устав внутренней службы. - Я высоко ставлю офицерский мундир и беспощаден с теми, кто роняет его достоинство.

Судя по всему, он отпускал Пауля вместе со священником к скорбному обряду.

Пауль понимал, что у Кутепова нет других средств сохранить армию, но ему сделалось тяжко, так тяжко, как еще никогда не бывало.

И тут еще вышел Артамонов. Наверное, на помощь Паулю.

–  Идемте, попрощайтесь с первым здешним усопшим, ваше превосходительство, - обратился он к генералу мрачным тоном, по которому явно чувствовалось, что он не уважает Кутепова.

Все это поняли. Командир дроздовцев Туркул, двухметровый двадцатишестилетний генерал с золотыми кольцами на пальцах, шагнул вперед. Кутепов остановил его и сказал:

–  Артамонов, это ты?

–  Я, Александр Павлович, - ответил штабс-капитан. - Кроме дисциплины, нужно еще и почтение к смерти.

–  Ты прав, - согласился Кутепов. - Первого усопшего, - он выделил голосом слово "первого", - я должен проводить лично. Идем!

Генералы вошли в палатку, молча постояли, склонив головы, над телом безвестного Лукина, словно отпускали его от тяжких трудов на небеса.

Это были минуты примирения.

И они миновали.

Кутепов осмотрел постели офицеров, узнал, что именно Пауль помог Артамонову, потом неожиданно потребовал, чтобы один из офицеров показал ему свои портянки. Офицер смущенно отнекивался.

–  Что? Невозможно показать? - спросил Кутепов. - Нет уж, показывай!

Бедный офицер стащил сапог, размотал ужасную портянку, от которой разила нестерпимой вонью, и стал быстро заматывать ее.

–  И вши у тебя есть? - спросил Кутепов.

–  Нет, - ответил офицер.

–  Ладно, проверять не буду. Пусть проверит ваш новый взводный. Поручик! - Кутепов повернулся к Паулю. - Назначаю взводным. Чтоб чистота и порядок! Взыскивать беспощадно!

Так Пауль стал взводным и должен был поддерживать дух.

После ухода генералов его вызвал ротный, капитан Гридасов, и велел на предстоящей поверке не называть Лукина умершим, лучше пусть Лукин будет отсутствовать но какой-либо простой причине, например, собирает хворост.

–  А зачем? - не понял Пауль. - Он же умер.

–  Нет, не умер, - сказал Гридасов. - Ты на него паек будешь получать, понял. Ты Гоголя "Мертвые души" читал?

–  Как? - изумился Пауль.

–  А так. Неужто французам назад отдавать!

И Лукин остался в списке живых.

Ночью Пауль молился, призывая Господа помочь ему укрепить людей.

Неподалеку лежал мертвый Лукин, которого похоронят завтра.

Пауль думал, что отныне все должны забыть свое "я" и слиться в единой общине как монахи-рыцари. В этих мыслях он ушел далеко, и вдруг увидел себя на острове Халки, на скользком спуске впряженным в повозку с огромной бочкой воды. Рядом с ним было несколько русских, а чуть в стороне - чернокожие французские стрелки. Сенегалы замахивались прикладами и толкали русских в спины. Он повернулся к черному, воскликнул: "Что ты делаешь? Зачем?" "Кто за вас заступится? - ответил черный. - Все ваши лучшие люди уже мертвы. Где храбрый Корнилов? Он знал все азиатские языки, и ему азиаты верили как отцу. Но Корнилов убит. А где Марков, Алексеев, Колчак?.. Вы даже Врангеля не смогли защитить. Поэтому терпите".

* * *

Приходилось терпеть.

Кутепов требовал выправки, правильного отдания чести, опрятного вида. Он был вездесущ и появлялся то в гавани, то в интендантских складах, то на базаре в городе. Он никого не уговаривал, а заставлял силой. Заставил построить бани, уборные, организовать санитарные комиссии. Заставил украсить полковые линейки двуглавыми орлами из цветных камней и черепицы, сплести из соломы грибки для дневальных, сделать навесы для знамен, клумбу для солнечных часов.