– В тот последний раз он сказал, что я должна доверять человеку, который произнесет фразу об этих глупых розах... Я должна отдать ему посылку.

– Что за посылка?

– Коробка. Металлическая. Лежит в банке.

– На ваше имя?

– Нет.

– Надо будет выбираться в город. Не так просто. Ваше лицо еще долго не будет сходить с экранов телевизоров. Захват человека. Что-нибудь придумаем...

– А потом? Что будет со мной? Как я вернусь домой? Меня снова попытаются похитить. Или застрелят. Из мести. Неаполитанцы - они сумасшедшие. Мать этих типов, которые пытались меня захватить, наверное, была бешеной собакой!

– Мы поможем. Пересидите в надежном месте, пока все не успокоится.

– В России? Санта-Мария!
– с непритворным ужасом воскликнула Кармен.

– Что вас так испугало?

– Я прошла Вьетнам и Сальвадор. Я уже стара, чтобы вновь испытывать такие переживания.

– Странное мнение... Нет, речь не о России. Скажем, Новая Зеландия...

– И сколько я там буду?

– Пока мы не уладим все.

– Год? Два?

– Может, месяц. Может, всю жизнь.

Страшно не хотелось использовать наш коридор и одно из внешних убежищ группы, но ничего не поделаешь. До последних, постперестроечных времен русская разведка не оставляла свою агентуру в беде. Это только в придурочных американских боевиках мордатый Ваня в красном галстуке, резидент КГБ, награждает агента за добрую службу пулей в грудь. На деле сами америкашки сдают свою агентуру при первом случае без всякой жалости. Мы - никогда. Нельзя нарушать традиции. Кроме того, в будущем Кармен нам еще пригодится.

На следующий день мы изъяли в банке небольшой дипломат, в котором находился металлический цилиндр. В нем было три дискеты. Я попытался прочесть их, но не смог пробиться сквозь защиту. Ничего, "Лобачевский" разберется. Он на этом деле собаку съел. Теперь нам надо пристроить Кармен и двигать на Родину. Время не ждет...

Погода в Москве еще держалась теплая. Солнечные лучи озаряли осенний московский мусор, московских бомжей, бродячих собак. Все равно люблю Москву, несмотря на ее суету, запущенность, равнодушие и в последнее время - жестокость к своим жителям. Когда-нибудь она будет другой. Вернется дух старого города, его мудрость. Вернутся разговоры на кухнях за бутылочкой легкого вина о судьбах человечества и мировой культуре. Когда-нибудь уйдут в тень бритоголовые мерзавцы и торгаши. Когда-нибудь...

Остроган, с которым мы встретились на одной из наших конспиративных квартир, выслушал мой отчет с каменным лицом. Проглотил все мои упреки по поводу бегства за границу Лукницкого.

– Кто обещал, что его обложат со всех сторон?

– А кто верит в наше время таким обещаниям? Не страна теперь, а проходной двор. Да и Лукницкий не мальчик. Столько лет работал на внешнюю разведку.

– Еще неизвестно, кто на кого работал - он на разведку или разведка на него... Давайте честно. Что вы знаете об операции "Брама"?

– Мало... Слышал, что в Италии мы прокатывали какие-то новые методики массового информационного воздействия.

– Кармен сказала, что это было не "боевое" применение. Фауст просто хотел кого-то убедить в том, что можно начинять мозги людей порохом.

– Возможно, - кивнул Острогин. Он продолжал хитрить. У него опять были какие-то свои соображения. Макиавелли несчастный!

– Если Комитет госбезопасности имел технологию производства информвирусов и даже прокатывал ее в полевых условиях, почему это направление заглохло? Или не заглохло? Сумели так засекретить программу, что даже вы ничего не знали?

– Почему ты думаешь, что у Фауста была технология? Может, он владел только несколькими готовыми вирусами?

– Как?

– Ядерную ракету может запустить и негр из Бутана. Сможет ли он сделать ее?
– прищурился Острогин.

– Но откуда-то носители взялись... Получается, что мы Бутан?

– Для кого-то - да. Вот только для кого? Сомневаюсь, что мы это узнаем, Стас.

Я передернул плечами. Жизнь как в сказке - чем дальше, тем страшнее. Чертовщина какая-то.

– Как будешь действовать дальше?
– спросил Острогин.

– Не знаю. Вы продолжаете играть в покер, когда здание горит и вот-вот обрушится потолок. Вы опять что-то недоговариваете.

– Я тебе сказал практически все. Я не участвовал в операции "Брама". Краем уха слышал о ней. Никак не больше того, что ты узнал от Кармен... Руководство Комитета не думало использовать "И. радиацию"... Оно боялось, что ее использует кто-то другой. Скорее всего "трест" был создан как организация, в будущем способная противостоять этому воздействию. Задумка была такая, но Фауст и верхушка Комитета не смогли довести ее до ума. Не хватило времени...- "Сбереги группу, она нужна будет для гораздо более серьезных дел", - говорил Фауст. Он знал, что откуда-то из тьмы придет беда...

– С Фаустом связано слишком много тайн, - вздохнул Острогин.

– Может, расшифруя информацию на дискетах, мы найдем ответ на некоторые вопросы.

– Дерзайте...

"Лобачевский" даже перестал лопать свою воздушную кукурузу. Он сильно осунулся и стал походить на наркомана в период ломки. В его глазах горел лихорадочный огонек.

Защиту дискеты он сломал за два часа. И на дисплей вылезли плотно упакованные ряды цифр, в которых я не разобрался бы даже за тысячу лет. "Лобачевский" обнадежил - задача трудная, но не тупиковая. Несколько раз он требовал предоставить ему тщательную информацию из различных областей науки последние разработки в геофизике, биологии, спутниковые фотографии Земли.