"Лобачевский" оторвался наконец от компьютера и удивленно посмотрел на пустой пакет из-под воздушной кукурузы. Это был последний пакет.

– Кончилась, - с детским удивлением произнес мой главный эксперт Веня Груздев.

– На тебя не напасешься, - сказал я.
– Ты столько слопал этой кукурузы стадо коров откормить можно.

– Твоя правда. Люблю я эту штуковину. Как семечки щелкаешь. Вкуса никакого, а челюстям работа есть, - "Лобачевский" потянулся так, что хрустнули суставы.

– Веня, я думаю, как Троллю удается всегда опережать "трест" на один ход. Они что, прикрывают каждого "подселенца" вооруженными бригадами? Армию держать надо.

– А мы знаем, сколько у них "подселенцев"? Может, раз два и обчелся. Каждый из них настолько ценен, что его сторожат день и ночь. Возможно, у них есть какая-то система, как просчитывать наши ходы.

– Какая система?

– То, что с "И. радиацией" они знакомы лучше, чем мы, объяснять не надо. Мы шаг за шагом пытаемся идти вслед за ними, вскрываем один за другим носители вирусов. Они же спокойно могут просчитать, в какой последовательности мы будем их находить. Попросту они знают, кто следующий из их агентов попадет в наше поле зрения.

– Ага. И его берут под контроль. Не под жесткий, чтобы не расшифроваться. Несколько контрольных пунктов, как тот, на который мы налетели. Если агента будут задерживать, то вернее всего это произойдет именно в точке контроля, поскольку она будет специально создана для удобства такой операции. Когда к "подселенцу" подкатывает пара интеллигентных молодых людей и его просят пройти куда следует, тут же появляются добры молодцы, увешанные оружием, и открывают пальбу. Если же агент не появился в контрольной точке в условленное время, значит, его сцапали в другом месте и надо принимать какие-то меры... Только чего им сразу начинать стрелять? Почему не попытаться проследить за нами и накрыть вместе с базой?

– Решили, что после налета на "трест" и уничтожения Симонова и его подчиненных такой трюк больше не пройдет. Хорошего понемножку.

Они просчитали последовательность, в которой мы будем раскрывать носители и "подселенцев". Может, в этом что-то есть... А может, и ничего.

– Веня, как у тебя дела с расшифровкой?

– Возможно, удастся стахановским напором обойти наших коллег из аналитического сектора и выявить парочку носителей. Ребята Севастьянова прошляпили один интересный ход. Если только...

– Что?

– У меня возникает ощущение, что "трест" не дает нам всю информацию. Они что-то недоговаривают, скрывают.

– Зачем?

– А кто их поймет?.. Ничего, я их умою... Мощностей не хватает. Давно тебе говорил - надо разориться на парочку миллионов долларов и укрепить компьютерную базу. Работаем на старье.

– Подумаем... Сиди, работай. Будешь хорошо трудиться, пришлю тебе кого-нибудь с кукурузой. До свиданья.

– Пока.
– "Лобачевский" вновь прилип к компьютеру.

Я не мог совсем уйти на дно. Время от времени я посещаю свою родную фирму "Техносервис-М", где вкалываю в поте лица, третирую своей требовательностью секретаршу, гоняю сотрудников и делаю деньги.

Моя контора располагалась в чистеньком, отделанном мрамором, по-моему, достаточно безвкусно, особняке в центре Москвы рядом с Тверской. Я поставил машину возле старенького "жигуленка" одиннадцатой модели. На него пересел мой зам Иосик Шварцман после того, как Каратист взорвал его "вольво". Я погладил рулевое колесо, нацепляя на лицо маску продувного бизнесмена. Надежа и опора рыночных отношений. Генеральный директор фирмы. Купи-продай. Налетай подешевело! Кому запасец стратегического сырья или немножко оружия? Доставим в праздничной упаковке! А чего стесняться - все равно сопрут. Мы связывались только с тем, что уже подготовлено к растаскиванию и спасти не может никто. А так деньги еще послужат Отечеству. Кроме того, по мере сил, на общественных началах пытаемся инвестировать важные для страны наукоемкие производства, программы, хотя, конечно, сдержать гибель промышленного и научного потенциала не в силах никто.

Улица перед зданием фирмы была шумная и людная. Ларечники торговали пивом, шмотками и видеокассетами. Лоточники - книгами. Разносчики - газетами. Бомжи детскими слезами, таская за собой малолетних детишек, которым "нужна операция от рака крови". Кавказцы - бананами. Мусор, грязь, нахальные англоязычные рекламы. Дорогая моя столица. Обожаю тебя.

Поодаль остановились две машины. Третий и Четвертый. Квадрат Горыныча. Охраняют начальника. Ценят. Не хотят потерять в расцвете лет. Бдят, как и положено при работе в режиме "Экстра". Готовы не раздумывая завалить любого, кто покусится на Памир, то есть на меня. Из винтореза в лоб или из автомата в грудь со ста метров, навскидку - без проблем. И парни мои все замечают. Косой взор, открытое окно в доме напротив, солнечный блик - вполне возможно, от оптического прицела. Нужно не пропустить. Успеть. Надежные, подготовленные парни у меня. Да только я и сам не лопух. Почувствую, если кто-то решит, что я зажился на этом свете. Лучший воин не тот, кто реагирует на обрушившуюся опасность и достойно встречает ее, а кто предчувствует опасность и бьет первым - цитата из Фауста-Иваницкого. Это не пустой треп и нравоучение. Фауст ничего не говорил просто так. Он учил. Я всегда почувствую ее, костлявую, занесшую надо мной косу. И буду готов дать ей по зубам...

Нет ее поблизости. Не ощущаю я трепетания ее черных крыльев. Можно вылезать из моего бронированного "мерседеса".

Ох, не кидайте на меня косые и злые взоры, граждане на автобусной остановке. Я же читаю ваши мысли. "Буржуй". "Кровосос". "Накупили "мерседесы", житья нет". Вы не правы. Я свой в доску. Я готов вместе с вами сорок минут ждать припозднившийся троллейбус. Но не могу я без бронированного "мерса". Не имею возможности по часу стоять на остановке. Мне нужно пахать и пахать, чтобы какой-то Тролль не выворачивал наизнанку ваши мозги и не тащил вас, послушных и равнодушных, к пропасти.