Глухо ухнуло. Скрежет. Звон стекол. Это подброшенный взрывной волной белый "БМВ" пошел боком и перевернулся. Заряд из гранатомета вряд ли пришелся его водителю по вкусу. Инок отлично владеет гранатометом. Все, бой закончен.

– Объект заледенел, - послышался в рации голос Четвертого. Сие означало, что Гурский ушел в мир иной.

– Уходим!
– крикнул я в рацию.

Устроили тарарам в самом центре города, рядом с ФСБ. Через три минуты сюда слетятся патрульные машины. Интересно посмотреть, выжил ли кто в "БМВ", но нет времени...

Затеряться в улочках. Зарулить в тихий дворик. Перекинуть номера... Сделано. Теперь мы обычные москвичи-автомобилисты. Правда, с карточкой, что машина досмотру не подлежит.

– Откуда они взялись?
– Горыныч спокойно вел машину. Мы меньше всего походили на людей, только что побывавших в смертельной передряге. Чему удивляться? Саморегуляция - основа основ. Спортсмены на чемпионатах мира не могут сладить со своими нервами, некоторые глотают успокаивающее. Мы можем. Нас готовил Фауст.

– Мы не прошляпили контрнаблюдение?
– спросил я.

– Черта с два. Не могли мы так проколоться. Может, у них стационарная точка наблюдения в этом месте? Точка контроля. Гурский, предположим, был обязан каждый раз останавливаться там, проверяться на "прилипал".

– И всех "прилипал" они постановили на каком-то своем загадочном сходняке убирать? Так, что ли?

– "Прилипал" из "треста" - да. Вспомни, как с Симоновым.
– Горыныч сбавил скорость и остановился перед светофором у Рижского вокзала.

Я взял рацию и вызвал Шамана.

– Пошли своих ребят к месту боя. Там наверняка уже работают дежурные группы милиции. Пускай потолкаются с ксивами МВД, послушают. И осмотрите место. Там могла быть оборудованная точка контроля объекта с ловушкой.

– Понял.

– Возьми двоих из квадрата Инока. Посматривайте, чтобы вам там не приклеили "хвост". Мы на третью базу...

Шаман появился на базе-три в Подлипках в семнадцать часов.

– Вот, нашли.

Он положил на стол штуковину, очень похожую на нашу "линзу".

– Установлена на широкий обзор. Фиксировала часть улицы, где все происходило. Может, там еще была аппаратура, но мы ее не нашли.

– Штука западная, - сказал "Лобачевский", рассматривая сувенир.

– Что милиция накопала?
– спросил я.

– Как ни странно, они быстро установили личность одного из двоих погибших в "БМВ".

– И что это за массовик-затейник?

– Уроженец и житель Риги. Без вести пропал в восемьдесят девятом.

– Надо, чтобы они поинтересовались личностью Гурского. Не удивлюсь, если он тоже где-то когда-то пропал. А фамилия Гурский - простая липа...

Леопард оскалил клыки. Он находился в каких-то трех метрах от меня - один прыжок мощного стального тела. Леопард был напряжен, взведен, как пружина тяжелого боевого арбалета. Он готов был кинуться на меня, помериться силами кто кого. Он смотрел мне прямо в глаза и признавал во мне достойного противника. Один из лучших охотников на Земле. Жестокий, стремительный, изящный. И я охотник. Может, тоже один из лучших - это мы увидим в ближайшее время...

Леопард расслабился и молнией скользнул в глубь клетки, метнулся по скрюченной разлапистой коряге. Он устроился на лежанке, свесив с нее лапу и подрагиваюший роскошный хвост. Он демонстрировал равнодушие ко мне, но пару раз все-таки бросил на меня пронзительный мимолетный взгляд. Он водил ушами, прислушиваясь к отчаянным воплям томящихся в клетках неподалеку африканских птиц.

– Леопард - нечто большее, чем животное, - сказал я.
– Это совершенство.

– Кис-кис, - позвал Сташко леопарда, за что был награжден презрительным взором.

Хорош. Ох, хорош. Огромная красивая кошка. Но моя Матька не хуже.

Замначальника РУОП Сташко вышел на связь и назначил срочную встречу. Значит, что-то случилось. Теперь гадай, какая новость - хорошая или плохая. Плохая - нас окружили и блокировали, еды нет, придется лопать калоши. Хорошая калош у нас много... Эх, посидеть бы со старым приятелем Ваней Сташко за рюмочкой коньяку, обсудить что-нибудь умное. Ан нет - встречаемся по-воровски, озираясь, как бы какая-нибудь зараза с фотокамерой, направленным микрофоном или просто оптической винтовкой не прицелилась, как бы тебе не прилепили жучка и не записали твою беседу. Что за жизнь?

Сташко присел рядом со мной на лавочку напротив клеток с крупными кошками. Обожаю Московский зоопарк. В последнее время он начал приобретать достойный вид. Клетки расширялись, стучали отбойные молотки. Появился коричневый жираф. Красота. В зоопарке можно поговорить спокойно.

– Помнишь Каратиста?
– спросил Сташко.
– Который на твою шарашкину контору наезжал.

– Шарашкина контора, скажешь тоже. У меня фирма с широкими международными связями, - возразил я.
– А Каратиста помню.