Зал зашумел. Газетчики принялись лихорадочно строчить что-то в своих блокнотах. Судья Хотхорн поднял молоток.

Лицо Энн стало мертвенно-бледным — рассказ Ирмы казался ей абсурдом. Ирма не удержалась от улыбки, заметив, какой эффект произвело ее последнее заявление. Декстер изобразил на лице страдание.

— Тишина, тишина в зале суда! — строгим голосом прокричал судья. Затем он объявил перерыв. Энн вышла из зала вслед за Пирсом, который буквально вылетел в коридор, дрожа от негодования.

— Энн, ты просто обязана рассказать в суде об этой истории с Декстером и четырнадцатилетней девочкой, — прошипел он. Он был зол на Энн. Из-за ее нерешительности они проигрывали процесс.

— Я не могу.

— Ты должна, Энн.

— Все равно никто не поверит показаниям Ирмы.

Это же абсурд.

— Поверят, можешь не сомневаться. Они же поверили медиуму, который сказал, что готовил колдовское зелье по твоему заказу. Они поверили слуге, который рассказывал, что видел, как ты занимаешься любовью с инструктором Декстера по теннису. Они верили всем, кто давал показания в пользу Декстера.

Энн, ты совершаешь серьезную ошибку. Ты видела выражение лица судьи? Я его давно знаю. После сегодняшнего он мысленно уже смешал тебя с грязью.

И если ты не решишься облить Декстера той же грязью — считай, что мы проиграли.

— Я не буду выдвигать обвинения против отца Керри и Грейси. Это невозможно. Нужно быть честной, и все уладится. Если бы все были честными, ничего бы не случилось. Я откровенна, и этого вполне достаточно.

— Слушай, тогда хотя бы согласись, чтобы дети дали показания о том, сколько времени они проводили с тобой, и о том, каковы их религиозные взгляды.

— Нет. Я не допущу, чтобы они прошли через все это. Это разрушит их психику. Да и судья не поверит всем этим идиотским выдумкам…

Энн повернулась и направилась к выходу на улицу. Ее высокие каблуки громко стучали по мраморному полу. Декстер стоял у фонтана и смотрел на нее.

Она держалась все так же независимо. И эта независимость, как и всегда, задевала его. Но она заботилась прежде всего о детях, и в этом была ее слабость.

Декстер усмехнулся и смахнул ворсинку с лацкана пиджака.

Было одиннадцать тридцать. Судья Хотхорн вновь призвал всех присутствующих к порядку.

У Пирса не было возможности подвергнуть Ирму с ее показаниями против Энн процедуре перекрестного допроса. Шаркающей походкой он приблизился к свидетельнице и спросил:

— Как вы считаете, дети любят свою мать?

— Детям опасно жить с ней! — выпалила Ирма. — Они в большой опасности. — Казалось, слова этой женщины были пропитаны ядом. — О них заботилась только я, — продолжала она, вздрагивая всей своей тушей, — а она учила их колдовству.

— Пожалуйста, отвечайте только на заданный вопрос, — строго проговорил Пирс.

После перерыва прошло еще несколько часов судебного заседания. Наконец в качестве вещественного доказательства номер 42 перед присутствующими появилась та самая колдовская кукла. К ней прилагалось заключение экспертизы о том, что волосы и ногти действительно принадлежат Декстеру Портино. Пирс демонстративно отвернулся от свидетельницы. Он мысленно молил Бога о том, чтобы показания Ирмы звучали абсурдно, — возможно, тогда ей не поверят.

Но Пирс прекрасно понимал: все присутствующие поверят показаниям следующей свидетельницы, Инид Четсмен. Инид, крупная ширококостная еврейка, осторожно села в свидетельское кресло и оправила свою серую юбку. Ее макияж сегодня был настолько сдержанным, что Энн не сразу узнала ее. Они были знакомы. Инид пребывала на задворках светского общества Палм-Бич и горела страстным желанием стать в этом обществе своей.

Инид начала давать показания с рассказа обо всех богемных друзьях Энн:

— Все ее приятели — сомнительные люди… Художники, гомосексуалисты, приверженцы странных религиозных течений — ну, знаете, эти… с полотенцами на головах.

— С вами, — подсказал Голдфарб.

— Протестую, ваша честь, — заявил Пирс.

— Принимается, — ответил судья.

Декстера передернуло при воспоминании о той ночи, которую он провел в постели с этой красноречивой свидетельницей. Сейчас он надеялся лишь на то, что его усилия не пропали даром.

— Однажды я заглянула в мастерскую Джейн Уитберн, — продолжала Инид, Там была и Энн. Они обе рассматривали обнаженного мужчину и… обсуждали его достоинства.

— Джейн просто собиралась сделать гипсовую скульптуру, — прошептала Энн своему адвокату, в то время как по залу прокатился гул.