Пирс понимал, что начинает путаться в этом юридическом лабиринте — в какую сторону ни поверни, тут же натыкаешься на глухую стену, попадаешь в тупик. Больше всего ему вредило то, что свидетели, которые могли бы дать показания в пользу Энн, просто не являлись в суд. Все люди, окружавшие Энн до процесса, за исключением Джейн Уитберн, или исчезли из города, или делали вид, что не знают ровным счетом ничего. Ее так называемые «друзья» предпочли сохранить свою репутацию, нежели помочь Энн. На ее звонки не отвечали. Все приглашения на вечера и обеды немедленно прекратились. А их неявка в суд означала лишь одно: общество осуждало Энн.

Поэтому ее положение на процессе было очень непростым. Энн отказалась опровергать чудовищные обвинения Декстера против нее. Она не хотела чернить его имя, поскольку он являлся отцом Грейси и Керри. Она также не хотела, чтобы двойняшки давали показания. Энн верила, что правда восторжествует, несмотря на все ухищрения высокооплачиваемых адвокатов и манипуляции Декстера с прессой.

— Ваша честь, мы вызываем Ирму Родригес, — сказал Голдфарб. В последние несколько месяцев адвокат сопровождал Декстера повсюду — на рыбной ловле в Канаде, на охоте в Шотландии.

Ирма взобралась по боковым ступенькам на возвышение, где находилось место для свидетелей, и плюхнулась в кресло. На ее морщинистом лице не было косметики, что очень старило Ирму. На шее у нее висело золотое распятие. Ирма пришла на процесс с одной-единственной целью — не дать этой женщине получить право опеки над Керри и Грейси.

И она была готова сказать все что угодно, только бы добиться этой цели и помочь своему любимому хозяину Декстеру Портино. Двадцать пять лет она заботилась о Декстере, а в последние пять лет ей приходилось мириться с присутствием этой женщины, отодвинувшей Ирму на второй план. Но сейчас ее время пришло. Ирма положила руку, покрытую коричневыми пятнами, на Библию и высоким голосом повторила слова присяги. Говорила она нараспев, с сильным испанским акцентом.

Сэм Голдфарб с ободрением посмотрел на нее и улыбнулся. Затем тихим голосом начал задавать вопросы.

— Пожалуйста, назовите ваше имя и род занятий, — сказал он.

Ирма начала свои показания с того, что повторила все сказки о «ненормальном» образе жизни Энн. В ней говорила обида, поэтому последующие три часа она рассказывала о том, что у Энн нет ни одного положительного качества. Она понимала, что если скажет об Энн что-то хорошее, то та немедленно получит право опеки над двойняшками. Для Ирмы это была война.

Энн не слушала, о чем говорила Ирма. Она думала о дочерях. Грейси стала нервной и взвинченной, она плакала по малейшему поводу. Ее лицо осунулось, и она начала заикаться. Керри плохо ела, у нее уже торчали ребра. По ночам ее мучили кошмары.

Девочка стала бояться темноты. Прошедшей ночью Энн не ложилась спать почти до рассвета, она сидела с детьми, утешая и успокаивая их до тех пор, пока они не перестали всхлипывать и заснули, свернувшись клубочком.

Ирма продолжала давать показания.

— Девочки молились Богу, Ирма?

— Да, ваша честь, но она никогда не читала молитв вместе со своими детьми. Это я научила их всем молитвам, — сказала она и заплакала, теребя пальцами распятие. — Она никогда не водила их в церковь.

Ни разу после их крещения.

— Возражаю, ваша честь, — подал голос Пирс.

— Миссис Родригес, пожалуйста, отвечайте на вопросы, — нахмурившись, произнес Хотхорн.

— В доме миссис Портино много книг?

— Много, очень много, — ответила Ирма и сардонически улыбнулась.

— Вы могли бы сказать, что это за книги?

— Да, конечно. Все они о дьяволе. Да, о дьяволе. — Ирма перестаралась и допустила промах. — Она плохая мать.

Энн покачала головой, как бы протестуя против последнего заявления Ирмы.

— Протестую, ваша честь, — снова заявил Пирс.

— Принимается.

Энн крутила кольцо с бриллиантом на безымянном пальце левой руки.

Сэмюэл Голдфарб положил руки на массивный деревянный барьер, за которым сидела Ирма.

— Я понимаю, что вам нелегко, Ирма, — сказал он, с симпатией глядя на свидетельницу. — Скажите, вы никогда не находили чего-нибудь необычного в платяном шкафу миссис Портино? — Он злорадно усмехнулся.

— Да, да, находила. — Ирма извлекла из сумочки четки и стала быстро перебирать их своими толстыми пальцами.

— А вы могли бы сказать суду, что…

— Куклу вуду, истыканную булавками, — перебила она Голдфарба. — Куклу с волосами и ногтями мистера Портино! Она хочет извести его! — прокричала Ирма.

Энн вопросительно посмотрела на Декстера, затем на судью Хотхорна.

— Протестую, протестую! — закричал адвокат Пирс.

— Принимается, — кивнул Хотхорн.

— Она ведьма! Это черная магия! — Речь Ирмы даже стала бессвязной — ей ужасно хотелось выговориться. — Она ведьма, — повторила женщина, театрально воздев вверх руки с распятием. Ее слова звенели в воздухе.