– Я слышала, - отвечала панна Изабелла по-польски, в знак приветствия опуская веки.

– Вы, графиня, - пошутил Вокульский, - хотите лишить меня награды на том свете, хваля мои поступки, которые, впрочем, я мог совершить ради выгоды.

– Я догадывалась об этом, - шепнула панна Изабелла по-английски.

Графиня чуть не упала в обморок, чувствуя, что Вокульский мог угадать смысл сказанного, потому что для этого вовсе не нужно было владеть иностранным языком.

– Вы можете, сударь мой, - сказала она с лихорадочной поспешностью, вы можете легко заслужить награду на том свете, хотя бы... прощая обиды...

– Я всегда их прощаю, - ответил он с некоторым недоумением.

– Разрешите заметить, что не всегда, - продолжала графиня.
– Я старая женщина и считаю вас другом, пан Вокульский, - сказала она важно, - так уж уступите мне в одном деле...

– Приказывайте, графиня.

– Третьего дня вы рассчитали одного из ваших служащих, некоего Мрачевского...

– За что же?
– вдруг отозвалась панна Изабелла.

– Не знаю, - отвечала графиня.
– Кажется, из-за расхождения в политических взглядах или что-то в этом роде...

– Так у этого молодого человека есть взгляды?..
– воскликнула панна Изабелла.
– Любопытно.

Она сказала это с такой иронией, что Вокульский почувствовал, как в сердце его смягчается озлобление против Мрачевского.

– Дело не в политических взглядах, графиня, - отвечал он, - а в бестактных замечаниях по адресу лиц, которые посещают наш магазин.

– Может быть, эти лица сами ведут себя бестактно, - вмешалась панна Изабелла.

– Им позволительно, они платят за это, - спокойно возразил Вокульский, - а нам нет.

Яркий румянец выступил на щеках панны Изабеллы. Она взяла молитвенник и принялась читать.

– Но все-таки позвольте уговорить вас, пан Вокульский, - сказала графиня.
– Я знаю мать этого юноши, и, поверьте, мне просто тяжело видеть, как она убивается...

Вокульский задумался.

– Хорошо, - сказал он.
– Я приму его, но работать он будет в Москве.

– А его бедная мать?
– напомнила графиня просительным тоном.

– Хорошо, я повышу ему жалованье... на двести... ну, на триста рублей.

В это время к столу подошло несколько детей, которым графиня начала раздавать образки. Вокульский встал и, чтобы не мешать графине в ее благочестивом занятии, подошел к панне Изабелле.

Она отложила молитвенник и, окинув Вокульского странным взглядом, спросила:

– Вы никогда не отступаете от своих решений?

– Нет, - ответил тот, но тут же опустил глаза.

– А если бы я попросила за этого молодого человека?

Вокульский в изумлении посмотрел на нее.

– В таком случае, я сказал бы, что пан Мрачевский лишился службы, потому что неподобающим образом отзывался об особах, которые соизволили говорить с ним несколько более благосклонным тоном... Если вы все же прикажете...

Теперь панна Изабелла опустила глаза, сильно смутившись.

– А... а... в конце концов мне все равно, где будет жить этот молодой человек. Пусть едет в Москву.

– Он туда и поедет, - ответил Вокульский.
– Мое почтение, сударыня, прибавил он, кланяясь. Графиня подала ему руку.

– Спасибо, пан Вокульский, за память, и прошу вас, приходите ко мне разговляться. Очень прошу, - прибавила она значительно.

Заметив вдруг какое-то движение в центре костела, она обратилась к лакею:

– Ступай-ка, Ксаверий, к госпоже председательше и попроси ее одолжить нам карету. Скажи, что у меня лошадь захромала.

– На когда прикажете просить, ваше сиятельство?

– Да так... часа через полтора... Мы тут дольше не просидим. Ведь правда, Белла?

Лакей направился к столу у выхода.

– Так до завтра, пан Вокульский, - сказала графиня.
– Вы встретите у меня много знакомых. Будет несколько господ из благотворительного общества...

"Вот как!" - подумал Вокульский, прощаясь с графиней. В эту минуту он испытывал к ней такую благодарность, что готов был пожертвовать на ее приют половину своего состояния.

Панна Изабелла издали кивнула ему и опять остановила на нем взгляд, который показался ему необычным. А когда Вокульский исчез в полумраке костела, она сказала графине:

– Тетушка, вы кокетничаете с этим господином. Ой, тетя, это становится подозрительным...

– Твой отец прав, - возразила графиня, - этот человек может оказаться полезным. Впрочем, за границей такие знакомства вполне приняты в свете.

– А если это знакомство вскружит ему голову?

– В таком случае, он докажет, что у него слабая голова, - кратко ответила графиня, берясь за молитвенник.