– А ты уже кончил отмачиваться?
– спросил я, показав на синяк.

– Это у него вчерашний, пояснила Алиса, достав носком до потолка.

– Ага!
– с гордостью подтвердил "Чебурашка",- у лешего Васьки два, а у меня один!

Утренняя гимнастика закончилась. Приятный баритон видеофона произнес:

– Восемь часов местное время. Сегодня шестнадцатое мая...

– Оооо! Куда я попал?
– мы повернулись на этот душераздирающий стон и увидели стоящего в дверях Януса. Взгляд его был безумен, руки дрожали. Нетвердой походкой он подошел к столу. Алиса сразу овладела ситуацией:

– Ну, Леонид Ан... Тьфу! Янус Полуэктович! Зачемже так убиваться? Ничего особенного не случилось. Будете жить как все. И Горбовский из вас получится...

Айзек молча взял бутылку "Напитки разные" а налил в стакан что-то вроде валерьянки. Горбовский выпил и чуть не задохнулся. Алиса быстренько сотворила ему соленый огурец, но он с негодованием запустил в нее этим огурцом, выхватил у обалделого Бромберга бутылку и опрокинул ее в рот.

– Силен!
– восхищенно прошелестел "Чебурашка".

Кода бульканье смолкло, Алиса подмигнула Бромбергу и набрала номер. На экране появился Сикорски:

– Ну что там еще?...
– Увидев Горбовского он начал багроветь.

– А-а-алиса...Вам не кажется...

– Мне кажется, Руди, что вашей спокойной жизни настал конец...

– А когда она у меня была спокойной?...

Алиса не дала ему продолжить:

– Ну-с, и что вы на этот раз мне припомните?

Сикорски осекся. Бромберг воспользовался паузой:

– Овератору... нет, ОВЕРАТОРАМ теперь нельзя верить...

– Без Всемирного Совета не обойтись, - лукаво заявила Алиса.

И тут спокоуно и властно заговорил Сикорски:

– Мы должны сделать все, чтобы ошибки Овератора не стали достоянием гласности.

Алиса сморщила носик:

– Фи, Руди! Опять вы за старое! Ведь первая преждевремен- ная смерть...

– Не обратит на себя внимания, ибо не принято спрашивать человека, когда он умрет!

Алиса открыла рот и закпыла его.

Внезапно строгая физиономия Экселенца стала ошалело- растерянной:

– Тихий где?

– Еще вчера кудато смылся, - нарочито спокойно проговорил Бромберг, потирая уголки глаз.

– Ха! Упустить Тихого, начиненного тайной, - до такого нарочно не додумаешся!- вступил в разговор "Чебурашка".

Услышав его голос, Сикорски прикрыл глаза:

– Еще один свидетель!

– И к тому же профессиональный шпион,- добавил Бромберг.

– Привычки у тебя прежние! До 31 декабря есть время. В поведении присутствующих я уверен. Но Тихого мы должны найти и не дать ему ничего разболтать!
– он повернулся к другому видеофону,об'яснил ситуацию Каммереру, а нам сказал:

– Каммерер сейчас будет у вас. Все.

– Видеофон погас. Вскоре появился Максим:

– А вот и я. Успел таки. Сикорски отключил здешнюю нуль-кабину, так что придется лететь на флаере...

– Не придется, мак. Просто чуточку подождем.
– как бы между прочим отозвалась Алиса, критически рассматривая в зеркале свою прическу.

Каммерер приподнял брови, но спорить не стал и уселся за видеофон.

– Куда лететь-то?- спросил кто-то.

– А фиг его знает... Тихий же сказал - "вылетаю".

Я подошел поближе к видеофону. Мак выяснял знакомыь Тихого, имена которых начинались с "Кри...", или чего-то похожего. скоро на экране появился текст: "Крыс. Бывший пират..." Слова произвели на Каммерера магическое действие. Он подобрался, ноздри его раздулись. Почуяв дичь, он уже не смотрел на экран.

Обрадовавшись, я успел крикнуть:

– Мак, я с тобой...

Мы шли по узкой тропинке. вокруг кузнечики старательно выводили марш "Прощание славянки", а скворец на ветке боярышника подбирал мотив песни "Дождливым вечером".

На поляне чуть криво стояла нуль-кабина. из-под нее торчали чьи-то волосатые ноги. Рядом приведение назидательным тоном читало разложенную на земле "инструкцию по установке..."

– ..."угол отклонения оси кабины от направления вектора гравитационного поля не более пяти угловых минут" Слыхал, Оп? И как ты собираешься это осуществить? Может уровень поискать? - Не-а! У меня глаз - ватерпас!
– донеслось из-под кабины, а кроме того, в заповеднике фиг найдешь место, где этот самый вектор постоянен. И не мохай!