– Он намерен прикупить приличный пакет акций "Трибьюн", - задумчиво ответила Джорджина.

– Странно, - сказал Джо, с сомнением покачивая головой и глядя на свою полупустую кружку.
– Зачем бы ему сдались иностранные газеты? Капиталы свои он здесь вкладывает. И никогда прежде он не проявлял интереса к средствам массовой информации. Ведь это не сулит ему выгоды, получать которую он привык в обмен за свои денежки. Не понимаю. Что-то тут не вяжется.

– Может, он просто хочет вывезти часть капитала из Южной Африки, предположила Джорджина.
– Ведь многие богатые люди сейчас вывозят в Европу свои семьи и вкладывают деньги в европейские компании. Сам видишь, Джо, Иоганнесбург сейчас - далеко не идеальное место для белых людей. Похоже, все, кто мог, уже отсюда смотались.

– Люди, подобные Куперу, никуда отсюда не уедут, - возразил Джо, качая головой.
– С какой стати? У них здесь все схвачено. Он десятки лет создавал эту систему, основанную на подкупах и коррупции. Нет, бросать все это и начинать заново для него - абсолютно бессмысленно.

– Может, им движет болезненное честолюбие?
– спросила Джорджина.
– Ему скоро шестьдесят. В таком возрасте перспектива сделаться газетным магнатом вполне может показаться ему привлекательной. Пример Максвелла более чем показателен. Он не тщеславен?

– Нет, Джорджи, - сказал Джо, мотая головой.
– Все это в данном случае ни при чем. Называй это журналистским чутьем, как хочешь - но я чую неладное. Купер явно замыслил какую-то крупную аферу.

– Чутье это, конечно, хорошо, - со вздохом сказала Джорджина.
– Но мне хотелось бы иметь хоть какие-то доказательства.

– Есть у меня кое-какие мысли, - произнес Джо.
– Но тоже скорее гипотетические. Помнишь Стюарта Петейсона?
– Джорджина наморщила лоб, потом покачала головой из стороны в сторону.
– Он вел отдел в одной британской газете, потом в Лондоне околачивался. Потом вроде оступился где-то. Поговаривают, что его уволил... Забыл, как его зовут. Сейчас он занимает пост исполнительного директора "Трибьюн".

– Энди Карсон?

– Вот-вот. Несколько лет они работали в одной упряжке. Во время апартеида Петейсон был корреспондентом "Трибьюн" в Южной Африке. Но потом скомпрометировал себя с какой-то бабой.

– Все это очень любопытно, Джо, - не скрывая нетерпения, перебила его Джорджина.
– Но при чем тут Купер?

– Не гони лошадей, - с улыбкой сказал Джо.
– Пару недель назад мы выпивали с Петейсоном в пабе "Пес и кортик", что на окраине Соуэто. Стюарт был здорово подшофе, но вполне ещё вменяем. Так вот, он вдруг разговорился про Карсона и Купера. Тогда все это показалось мне просто пьяной болтовней, но теперь, кто знает, может, и стоит взглянуть на это другими глазами.

– А где мы можем его найти?
– живо спросила Джорджина, допивая вино и снимая со спинки стула пиджак и сумочку.

– Мы?

– Пожалуйста, Джо, помоги мне.
– Джорджина улыбнулась и беспомощно развела руками.

– Ах, порося, - Джо укоризненно покачал головой.
– Прекрасно знаешь, что перед твоей улыбкой я устоять не в состоянии, вот и пользуешься.
– Чуть помолчав, он добавил: - Хорошо, я его найду, но - без тебя.

Джорджина попыталась было возразить, но Джо был непреклонен.

– Или я иду к нему в одиночку, или все отменяется.

Джорджина полезла в сумочку и достала диктофон.

– Господи, Джорджи, за кого ты меня принимаешь?
– возмутился Джо, хлопая себя по внутреннему карману пиджака.
– Я с магнитофоном вообще не расстаюсь. Разве что спать не ложусь. Не волнуйся, я все запишу, а потом тебе позвоню. Завтра же.

– Попробуй сегодня, Джо. Прошу тебя.

Паб "Пес и кортик" на окраине Соуэто был обставлен в английском стиле. Люди в здравом уме по вечерам туда, конечно, не забредали. Опасность грозила на каждом шагу. Однако Джо, скрепя сердце, вошел в паб. Внутри стоял неприятный кисловатый запах - смесь табака, пота и перегара. Пепельницы были доверху заполнены окурками и пеплом, на скатертях желтели пятна.

Джо присоединился к мужчине среднего возраста, сидящего на табурете у стойки бара. Тот даже голову не повернул в его сторону. Лишь когда Джо заказал выпивку для себя и для него, мужчина удостоил его взглядом.

– Ни хрена себе!
– выпалил он.
– Джо Ламли, собственной персоной. Не часто ты сюда захаживаешь.
– Придвинув к себе кружку пива, он любовно уставился на пышную пену.

Джо пристроился на соседнем табурете. Процедура получения необходимых сведений никогда не менялась: требовались лишь время, терпение, и умение. К его приходу Петейсон был уже тепленький. Они выпивали пару часов, непринужденно болтая о том, о сем, прежде чем Джо завел разговор о Купере.

– А что это ты вдруг им заинтересовался?
– подозрительно осведомился Петейсон.

– Один американский журнал посулил мне приличные бабки за аналитическую статью, посвященную его персоне, - соврал Джо.
– Столько, сколько я здесь за полгода не срублю. Беда только, что срок мне дали крайне сжатый. Так что мне нужна помощь. Я не поскуплюсь, и за любые хорошие сведения готов поделиться. Знаешь кого-нибудь, кто может мне подсобить?

Петейсон не только любил заложить за ворот, но также увлекался женщинами и азартными играми - все удовольствия были не из дешевых. Он постоянно залезал в долги.