– Я знаю, кто она такая. Но не видел ее с самой смерти Энни. Я думал, что обошел всех их, всех подруг Энни. Я не особо удачно справился с этим делом.

– Ага. Рэйчел сказала, что вы расспрашивали всех, пытаясь выяснить, делала ли Энни... аборт. Это правда?
– Макс не ответил, лишь свирепо взглянул на Джона.
– Послушайте, мы ничего об этом не знаем. Я никогда не знал, что вы с Папой были друзьями...

– А я никогда не видел вас раньше. Похоже, вы с отцом проводили вместе не очень много времени.

– Да, полагаю, вы правы, - признал Джон.
– В общем... я просто ничего не знал о вас и ничего не знал об Энни.

Макс прошел к книжному стеллажу в углу и взял с полки фотографию в рамке. Он протянул ее Джону, который принялся разглядывать снимок вместе с Карлом.

– Это Энни, - сказал Макс.
– Фотография сделана незадолго до выпуска.

Девушка очень походила на свою мать: милое, привлекательное лицо, обаятельная улыбка.

– Ей было семнадцать, - сказал Макс.
– Выпускница школы Джефферсона. Самая прелестная девушка на свете.
– Он замолчал, сдерживая подступившие слезы. Потом посмотрел в сторону кухни.
– Кофе готов, детка?

– Сию минуту, - ответила жена.

Макс снова посмотрел на Джона с Карлом и вытер глаза.

– Мне следует быть поосторожней в выражениях.

– Мне очень жаль, мистер Брювер.

– Зовите меня просто Макс.

– Макс.

– Энни умерла в мае... 26 мая, в воскресенье. Я никогда не забуду тот день. Мы ничего не знали о том, что с ней случилось. В пятницу она вернулась из школы больная и легла в постель. Мы подумали, что у нее грипп или что-то вроде этого, а она нас не переубеждала. Мы положили ее в комнате Джорджа, а Джорджа положили сюда, на диван, чтобы Энни оставалась в комнате одна. Мы не хотели, чтобы другие дети подхватили заразу. Всю ночь ей становилось все хуже и хуже, она горела как в огне и жаловалась на боль в животе - поэтому мы отвезли ее к врачу в субботу, и он дал ей какие-то порошки от гриппа, но они не помогли. В конце концов в воскресенье мы снова отвезли ее к врачу, и он сказал: "Отправляйте ее в больницу". Мы так и сделали, но...
– Он не мог продолжать. Вошла Дин с кофе и сказала:

– Мы опоздали. Энни умерла в больнице от какой-то инфекции. Мы так и не узнали, что это за инфекция. Мы думали, это грипп, но гинеколог, обследовавший ее, сказал, что смерть наступила в результате токсического шока.
– Дин попыталась взять себя в руки и спросила: - Сливки, сахар?

Джон воспользовался случаем немного отвлечься от темы.

– Да, и то и другое, пожалуйста.
– Он несколько мгновений держал чашку в руке. Все молчали. Наконец он решился спросить: - Итак... Энни умерла от токсического шока? Рэйчел Франклин считает, что причиной смерти мог быть аборт, по крайней мере, у нее сложилось такое впечатление, и...

Макс начал было отвечать, но внезапно разразился слезами и закрыл лицо ладонями, сотрясаясь всем своим огромным телом.

Джон почувствовал себя глупо.

– Извините... Я перешел границы приличий... Извините.

– Нет, вы правы, - сказала Дин, входя в гостиную со сливками и сахаром. Она села в кресло рядом с мужем и сказала дрожащим голосом: - Энни умерла от инфекционного аборта. Мы не знали о ее беременности. Она ничего нам не говорила. Но мы выяснили, что она делала аборт, и...
– Дин сморгнула набежавшие слезы, - операцию провели неудачно, занесли инфекцию, и в результате Энни умерла от общего заражения крови.

Джон был ошеломлен. Значит, Рэйчел оказалась права. Он оперся локтями на колени и подался вперед, покусывая палец - просто чтобы подумать, чтобы переварить услышанное. Он почувствовал на себе взгляд Карла и поднял глаза. Кар сидел неподвижно, напряженно глядя на него.

Джон решился задать следующий вопрос:

– Это вам сказали в больнице? Макс вытер глаза рукавом.

– Нет. Другой врач, по женской части...

– Гинеколог, - сказала Дин.
– Наш врач сказал, что не может справиться с таким случаем, и велел отвезти Энни в больницу, и тот другой врач - его звали... Лоуренс, доктор Лоуренс - наблюдал Энни до самой ее смерти, а потом именно он сказал, что она умерла от токсического шока. Ничего другого он нам не говорил и именно это написал в свидетельстве о смерти.

– Тогда как вы узнали про аборт? Дин слабо улыбнулась и сказала:

– Все ваш отец.

– Мой отец? Макс объяснил:

– Энни умерла, мы похоронили ее... Почти два месяца мы просто мирились с этим, понимаете? Просто не видели другого выбора. Потом как-то в пятницу я ехал домой с работы и проезжал мимо Женского медицинского центра, и вот тогда я увидел вашего отца, Джона Баррета, - он просто ходил взад и вперед перед клиникой, он и еще человек десять, все с плакатами. И вот тогда мне как в голову стукнуло. Не знаю, почему эта мысль не приходила мне раньше. Пятница. Энни заболела в пятницу. А эти люди, похоже, устраивали здесь демонстрации протеста по пятницам. Не знаю, почему я остановился и решил поговорить с ними.

Макс снова вытер глаза и взял у Дин чашку с кофе.

– Спасибо, детка.
– Он отхлебнул из чашки.
– Я выбрал вашего отца, потому что он был самым старшим там. Не знаю. Просто у него был такой вид, словно он знает, что делает. И он действительно знал.

– Да, знал, - подтвердила Дин.

– Я подошел к нему, а он только взглянул на меня и сразу сказал: "Брат, ты страдаешь. Расскажи мне, в чем дело". Понимаете, он увидел, что я страдаю, и я все рассказал ему. Об Энни и о том, что с ней случилось. И представляете, он рассказал мне такие вещи, о которых я никогда прежде не слышал. Вызнаете, что та клиника посылает машину в школу Джефферсона каждую пятницу, чтобы отвозить девушек на аборты втайне от их родителей?