Джон откинулся на спинку кресла и тихо рассмеялся. Подобные предложения делались здесь и раньше - обычно репортерам, которые на следующий день не выходили на работу.

Бен тоже вынужденно рассмеялся. Он понимал, что никого не обманывает.

– Ты же знаешь, как это делается, Джон. Лорен Харрис принуждает тебя уволиться по собственному желанию. Таким образом мы убиваем нашего козла отпущения, и нам не приходится выплачивать ему выходное пособие. Отличный ход!

– Я могу подумать день-два?

– Ну да, конечно!

Еще несколько мгновений печального молчания. Джон собрал страницы сценария.

– Бен...

– Да.

– Вы... вы понимаете, что я сделал сегодня? Вы понимаете, почему я сделал это?

Бен взглянул на Джона проницательными глазами, которые ничего не упускали.

– По той же причине, по какой тебя... переводят на другую должность. Ты плохой гражданин Страны Болтунов, ты больше не веришь в этот вздор.
– Он посмотрел на фанерный задник студии с панорамой города, фальшивыми мониторами и сине-зеленым узором.
– Думаю... Думаю, Лорен боится, что в один из ближайших дней ты окончательно спятишь и начнешь кричать: "Мы все время лгали вам! Город за моей спиной ненастоящий - он просто нарисован там, вы слышите меня?"

– Мама, а король-то голый... Бен прижал палец к губам.

– Т-с-с-с! Ты хочешь, чтобы нас обоих уволили? Джон невольно рассмеялся. Бен все понял. Бен подошел ближе и опустился в кресло Эли.

– Но позволь мне сказать одну вещь, Джон, - просто на память. Я наблюдал за твоим выступлением сейчас, когда здесь никого больше не было. Ты все сделал хорошо. Собственно говоря, я думаю, это лучшее, что ты делал когда-либо.
– В глазах Бена заплясали веселые огоньки.
– Ты не уложился в отведенное время почти на тридцать секунд, но ты все сделал хорошо.

– Я верил в то, что говорю. Это была правда.

Бен кивнул. А потом добавил со всей искренностью:

– Джон... ты поступил правильно.

Вилли Феррини только что вернулся в город и с удовольствием смотрел один из рекламных роликов Хирама Слэйтера, сидя перед большим телевизором в заведении Клэнси, когда Хендерсон отозвал его в сторону на пару слов - далеко в сторону, если честно, к самому полицейскому участку.

Безусловно, Вилли не отличался благородством. Он думал единственно о своих собственных интересах, и ни о чьих более.

– Послушайте, вам ни к чему разговаривать со мной. Поговорите с главным с Мартином Дэвином. Это он нанял меня, чтобы... э-э-э...

– Чтобы что?
– спросил Хендерсон, нетерпеливо расхаживая по той же самой комнате для допросов, где он тряс Хови Метцгера.

– Забрать пленку у Эда Лэйка, а потом у старика Баррета.

– Он приказывал убить Баррета?

Вилли помотал головой и жестом отверг вопрос.

– Послушайте, он просто велел достать пленку любой ценой. Он хотел получить ее обратно. Сказал не возвращаться без нее, и именно это я передал Тэду и Хови.

– Ты говоришь, конечно же, о том сомом Мартине Дэвине - главе администрации губернатора?

Вилли понравилась внушительность слов. Он улыбнулся и кивнул.

Хендерсон распорядился:

– Скажи "да" вслух, для записи.

Вилли вспомнил, что его признание записывается на пленку,

– Ах да... Да.

Телефон в квартире Джона прозвонил два раза, а потом включился автоответчик с сообщением, которое Джон записал сразу по возвращении домой. "Здравствуйте, это Джон. Надеюсь, вы не обидитесь, если я не отвечу вам прямо сейчас. Со мной все в порядке, но я... в общем, мне нужно немного побыть одному. Может, мы с вами свяжемся завтра, хорошо? Оставьте ваше сообщение сразу после сигнала".

– Привет, - раздался знакомый, встревоженный голос.
– Это Лесли. Я видела пятичасовой и семичасовой выпуски, и могу лишь догадываться, что там произошло. Послушай, Джон, держись и помни, что все мы с тобой. Я хочу обсудить с тобой случившееся, как только ты будешь готов к разговору, так что позвони мне.

Джон сидел в кресле за обеденным столом, глядя на город, который расцветал яркими огнями по мере сгущения ночной тьмы. С новостями было покончено. Он объяснил Маме и Карлу, как сильно нуждается в одиночестве сегодня, и они все поняли. Теперь Джон мог пережить все чувства, которые хотел, и понять их смысл. Он мог даже плакать.

Раздался еще один звонок.

– Привет, Джон. Это Сузан - ты знаешь, оператор аппаратной. Слушай, я никогда этого не делала раньше - ну, не высовывалась почем зря, но сейчас... я просто хочу сказать, мне страшно жаль, что твой сюжет выбросили. Эта история со Слэйтером... вряд ли она просто забудется. Ты действительно открыл что-то важное и должен гордиться собой. И... гм... ну, в общем, пожалуй, это все, что я хотела сказать. Надеюсь увидеться с тобой вскоре. До свидания.

Джон оценил звонок Сузан. Когда-нибудь эти ободрзющие слова проложат путь к его сердцу сквозь облако печали и помогут ему. Когда-нибудь.