Пытливый взгляд тетушки Мэйзи тоже был прикован к бурой пустоши за окном гостиной.

– Кто-то идет, - сообщила она.

– Кто? - встрепенулась Брайди в своем углу, где она провела все утро, дуясь на Бину - та опять подала ей яйцо вкрутую вместо любимого всмятку.

Бина вообще распоясалась в последнее время. Сама, говорит, за собой ухаживай, сестрица. И прекрати ныть. Это в ее-то возрасте прекратить ныть? Пусть доживет сначала, узнает тогда. Чем еще время занять, как не жалобами? Да и племянница хороша. Ручкой сделает и испаряется: потом, мол, тетушка Брайди; подожди, тетушка Брайди; времени нет, тетушка Брайди; заткнись и оставь меня в покое, тетушка Брайди. И все это плюс к той бомбе, что разорвалась вчера за столом. Обетов не будет, посвящения не будет. Не спасется теперь Брайди от жара преисподней.

О своем решении Анжела сообщила во время завтрака. Ровным, бесстрастным, почти равнодушным голосом. Брайди схватилась за сердце и заорала:

– А-а-а! Мать твою!

Никто и никогда не слышал, чтобы она ругалась.

– Это мое решение. Окончательное.

Анжела не пожелала даже взглянуть на потрясенных теток. А те бросились в объятия друг к другу и заголосили в унисон. Траурный концерт длился бы вечно, если бы Бина не саданула кулаком по столу, смахнув на пол половину чашек и тарелок.

– Заткнитесь! Или вы заткнетесь, или я ухожу. Навсегда. Еще один звук и вы меня больше не увидите. - Она сдернула фартук и развернулась к двери. Ну?

Тетки оцепенели с открытыми ртами, даже Анжела затаила дыхание. Кто кого? Брайди остервенело моргала. Мэйзи глянула на нее, не нашла поддержки и приняла единственно верное решение: начала собирать осколки. Ясно же, что без Бины им не выжить.

– Ну? - грозно повторила младшая из сестер. - Мне уходить? Или остаться?

Брайди сидела неподвижно, сцепив ладони на коленях. Мэйзи рухнула на свое место, умоляющий взгляд метался между сестрами и племянницей.

– Полагаю, что остаться. Отлично. - Не обращая внимания на их облегченные вздохи, Бина вернулась к столу. - Вот что, Брайди. Яйцо будешь есть вкрутую. Некогда мне секунды считать, ясно?

Брайди поджала губы.

– Ясно.

Обетов не будет, младшая сестра взбунтовалась, яйца второй день подряд вкрутую, а теперь еще и незнакомец на горизонте. Вся жизнь кувырком.

– Кто это? - проскрипела Брайди.

Мэйзи поворошила седые волосы. Склонила голову вправо. Влево.

– Не знаю. Мужчина.

Забыв о своих мозолях и прочих болячках, Брайди ринулась к окну. Катаракта, однако, напомнила о себе.

– Нет там никого! - возмущенно сказала она сестре. - Вечно тебе мерещится.

– Ну-ка, дайте взглянуть. - Бина втерлась между сестрами, прищурилась. - О! - Она вдруг расплылась в улыбке.

– Кто это? - прошептала Мэйзи.

– Говорю же, нет там никого! - Брайди топнула в бешенстве. - Никого не вижу!

– Чужак, - довольно сказала Бина.

– С чего ты взяла? - Мэйзи округлила глаза.

– Дороги не знает. Смотри - за пять минут в третью яму падает. Вот опять. Точно. Впервые в наших краях. Господи... - Она перекрестилась, чем окончательно ошарашила сестер.

– Святой отец? - с надеждой спросила Брайди. - Я и не знала, что у нас новый священник. Ты его ко мне пригласила? - Она заковыляла к кушетке, нырнула под одеяло. - Не пускай! Скажи, я не готова!

– Да захлопни ты рот! - Бина швырнула в нее скатертью. - Делом бы лучше занялась. - Она набросилась на тесто для пирога с таким рвением, словно от этого зависела чья-то жизнь. Мяла его, колотила, взбивала, расплющивала о стол - и все это с улыбкой, от которой у сестер побежали мурашки.

Натянув одеяло по самые глаза, Брайди с тоской посмотрела на Мэйзи. Та ответила ей недоуменным взглядом, затем повернулась к окну, да так и застыла.

– О! - сказала она.

Человек тем временем опять провалился в яму. Как минимум в десятый раз. Вот уж пустошь так пустошь, даже дороги нормальной нет, один намек на тропинку. И руки, черт бы их побрал, не желают выбираться из карманов, что нисколько не помогает удерживать равновесие. Такое впечатление, что они обзавелись собственными мозгами и напрочь отказываются принимать ответственность за ноги, которые несут его невесть куда. Ноги, между прочим, ни в чем не виноваты. Привыкли ведь идти, не разбирая дороги. Сам приучил. Шагал по жизни к туманной цели, то и дело сбиваясь с пути. Хотя... пусть туманная, но цель все же была. Маячила где-то на горизонте мечта о жене, детях, участии в выставке Королевской Академии, обедах раз в месяц у Аниты с Питером, долгих прогулках с женой вдоль реки. Для кого-то, конечно, мелко, а для него в самый раз.

Разве что в страшном сне могло привидеться, что он бредет по болоту, то и дело падая в ямы, к женщине, которую считал ангелом, потом шлюхой, и наконец обнаружил, что влюбился в почти монашку. К женщине, которая наверняка пошлет его восвояси, и с разбитым сердцем он станет влачить свое жалкое существование. Зачем ему все это надо? Запросто мог бы найти счастье с какой-нибудь Дженнифер или Марджори. Подлая правая рука прищелкнула пальцами. Запросто! Хлопок мудрой левой напомнил, что женщин по имени Марджори в наши времена больше не существует. Плевать. Не о том речь.