– Не знаю. Для себя ведь тоже приятно краситься, разве нет?

От негодующего фырканья Николя длинные разноцветные ярлычки на бутыльках с косметикой затрепетали.

– Хочешь, накрашу? - Губы изогнулись в неловкой полуулыбке. - Зашибись. Никогда монашку не красила.

– Николя, не ругайся, пока я здесь.

– А я тебя звала? - взорвалась Николя. Зеленые глаза смотрели с вызовом.

Анжела вздохнула. Орешек из тех, что никому не по зубам. Совсем еще девочка, а уже непрошибаема. К тридцати, если выживет, заматереет окончательно. Сейчас еще хороша по-своему, ершиста, но хороша. Даже выбитый верхний резец придает ей хулиганского шарма. Или пиратского. Точно, пиратского. Флибустьерша с корабля под реющим "Веселым Роджером".

– Я бы не прочь. Накрасишь когда-нибудь?

– Ну-ка дай... - Николя цепко ухватила ладонь Анжелы, пристроила на тумбочке, выдернула из батареи флакон и занялась ногтями, ловко намазывая один за другим и высунув от усердия кончик языка. Она молчала, пока не закончила работу.

– Нравится?

– Прелесть, Николя! - искренне восхитилась Анжела. - Ни один не смазала.

Опустив голову, Николя трудилась над второй рукой.

– Зашибись! - Еще одна почти улыбка. - Когда-нибудь открою свою косметичку... типа салон. Я здесь почти всем хари мажу. Ты когда постучала, я думала, это из них кто-нибудь пришел проситься. Мать... э-э-э... будь я проклята, если стану на них бесплатно пахать, - с горечью сказала она.

– Считай, тренируешься, - подбодрила Анжела.

– Во. Для тренировки самое то. - Николя с недовольным видом присматривалась к ногтям Анжелы. - Подпилить бы не мешало. Когда буду тебя красить, ногтями тоже займусь. Только сначала надо попарить, чтоб размякли.

Ты-то сама, дорогая, еще не размякла для беседы о брате? Анжела раздумывала, с какой бы стороны подъехать к Николя, как та вдруг перехватила инициативу:

– Не дело это - себя запускать. Даже для монашки. Как это вышло?

– Я не обращала внимания на ногти... Что - вышло?

– Ну, это... В монашки-то как тебя угораздило загреметь? Изнасиловали?

– Ничего подобного, - возмутилась Анжела. Николя пожала плечами. Отлично, прекрасно, как скажешь. Разговор поддержать хотелось, но на нет и суда нет.

Анжеле вдруг пришло в голову, что ее поведение не слишком красиво. Сама навязалась к этой девушке, сама наделила себя правом вести допрос и отвергает все, что бы ей ни предлагала Николя, если тема не касается Стива. Хороша праведница, нечего сказать. Вместо того чтобы проповедовать высокие моральные принципы, лучше бы с девушкой по-человечески поговорила.

Что ж, начнем сначала. Анжела подобрала под себя ноги, обняла колени и завела рассказ о тетушках, дяде Майки и своей мечте попасть в миссию. Николя время от времени кивала, не отвлекаясь, однако, от процесса превращения в Клеопатру. Сначала на лицо лег слой тонального крема, затем в ход пошли пудра, румяна, черный карандаш для глаз и блеск для губ, самых сияющих из когда-либо виденных Анжелой.

Внимание Анжелы привлек черный инкрустированный ларец с замочком, пристроенный под столом. Для украшений, решила она, заметив на груди у Николя миниатюрный ключик. Сделав лицо, Николя взялась за волосы и яростно чесала их щеткой до тех пор, пока рыжая копна не засверкала, будто облако в лучах солнца. Рассказ Анжелы и преображение Николя завершились почти одновременно. В камнатушке наступила тишина.

– Видишь ли, Николя, - первой прервала молчание Анжела, - твой брат чем-то напоминает мне дядюшку Майки. Только не спрашивай, чем именно, - я и сама не знаю. Наклоном головы, быть может, или испуганным взглядом. Или таким выражением лица - вроде он что-то знает, да сказать не может. Словом, я бы хотела ему помочь. Если получится, конечно.

Голос ее звучал все тише, пока не смолк вовсе. Николя, придирчиво разглядывавшая в зеркале свой нарисованный рот, стрельнула в нее зеленым взглядом.

– Помочь? Как?

Анжела пожала плечами. Вопрос, что называется, не в бровь, а в глаз. Николя тем временем принялась наводить порядок в своей коллекции. Методично закрутила все флаконы, блеск для губ сунула в футляр, щелкнула крышкой пудреницы. Затем нырнула вниз, спиной к Анжеле - заметила-таки ее любопытство, - пошуршала чем-то в ларце. И развернулась лицом к гостье.

– Я вроде как тоже людям помогаю, скажешь, нет? - Плутовская улыбка открыла дырку вместо верхнего резца. - Типа клиентам. Жизнь облегчаю. С тебя пример беру.

– Ты не должна зарабатывать на жизнь... этим, - проговорила Анжела. Господи, до чего же ханжески прозвучало. Ну и ладно. Лучше она будет выглядеть ханжой, чем купится на старую байку, миллион раз слышанную от коллег Николя по цеху. Монашка против гулящей - уж слишком это топорно и упрощенно.

– Неужто? - Николя сверкнула глазами. - А кто мне запретит? Ты? Мария-Вечная-Дева?

Анжела была поражена.

– Так вы со Стивом, выходит, католики?

– Ни хрена! - огрызнулась Николя, впрочем, довольно беззлобно. Послушай-ка, сестра, или как тебя там надо звать... Я в твои дела нос совала? Говорила, чтобы ты из монашек ушла? - Анжела с несчастным видом покачала головой. Сейчас укажет на дверь. - То-то же. Ну и ты меня не трожь. По-твоему, как мне еще на этот свой салон заработать?