Язык просился облизать тарелку.

– Вот. Настает момент, когда можно отойти и сравнить снимок прежнего полотна с тем, что у нас получилось. Признаться, - Роберт улыбнулся, - этот миг я люблю больше всего.

– Дело сделано, верно?

– Да, конечно. Но главное - я оживил красоту. Подарил ей новую жизнь. Более того, я отыскал суть полотна, разобрал на составные части, избавил от изъянов и вновь собрал воедино.

– Как врач.

– Скорее как косметолог. - Он снова улыбнулся. Анжела невольно вспомнила Николя.

– Но, - она склонила голову к плечу, - я не совсем поняла. Где же суть? Когда вам открывается правда картины - когда вы "подбираетесь к основам" или в самом конце, когда смотрите на результат?

– Ага! - воскликнул Роберт. - Большой вопрос.

– И?

– Вопрос вопросов.

Анжела задумчиво послюнявила палец и собрала крошки с тарелки.

– Я спрашиваю, потому что работаю с людьми, которые постоянно лгут. Они не виноваты, нет, просто так уж жизнь сложилась. Если их послушать, то истина никому не нужна. И знаете, я начинаю задумываться - не поверить ли им. - Она умолкла, сама не понимая, к чему, собственно, клонит.

– Продолжайте.

– Дело в том... вопрос в том, можете ли вы когда-нибудь уверенно, без тени сомнения сказать, что правда, а что нет?

– Вас это мучает? - У Роберта блеснули глаза. - И меня. Постоянно, если уж начистоту.

– Правда? Выходит, я не совсем идиотка.

– Знаете, Анжела... - он с осторожностью подбирал слова, - иногда я думаю, точнее, предполагаю, что истина такова, какой она видится в данный конкретный момент. А изменяется лишь наш взгляд на нее.

– Мне нравится.

Оба улыбнулись. Роберт кивнул на пустую тарелку. Предложил еще.

– О нет! Глазам своим не верю. Неужели я столько съела? Заслушалась.

– Что ж... Тогда начнем?

– Н-ну... д-да, - неуверенно отозвалась Анжела. Ладно, будь что будет. Она приготовилась к штурму теток, но те неожиданно как в рот воды набрали. Анжела замерла, чопорно сложив руки на коленях. - Что мне делать?

– Если не затруднит... - Роберт жестом попросил ее подвинуться чуть вбок и опустить руку. - Можно, я...

Он повернул голову Анжелы вправо. Потом влево. Жар смущения, зародившись где-то в пятках, мигом добрался до щек. Сосредоточенно сузив глаза, Роберт вертел ее голову, пока не остановился на позе, напомнившей Анжеле позу неизвестной с музейного портрета.

А сам он, интересно, догадывается?

Роберт промолчал, и она не осмелилась открыть рот.

Полотно на мольберте сменилось большим эскизником, и уже через пару минут Анжела чувствовала себя амебой под микроскопом. Пристальный взгляд Роберта, казалось, проникал сквозь одежду и тело до того, что принято называть душой. Уголь в его пальцах так и летал над листом.

– Анжела, - Роберт виновато улыбнулся, - если не трудно, опустите, пожалуйста, руку.

– Простите. - Анжела высвободила воротник блузки из собственной мертвой хватки.

Прищурившись, Роберт прикинул перспективу, шагнул к мольберту, оглянулся на окно. Чем-то недоволен, определенно. У Анжелы уже в глазах мутилось от неудобной позы, к тому же в горле вдруг забулькало от непрошеного смеха. Фыркнув, она попыталась изобразить кашель.

– Все в порядке? - встревожился Роберт.

– Да, да, - выдавила она, отчаянно пытаясь удержать смех. Силы воли оказалось недостаточно - в следующее мгновение комната огласилась ее безудержным хохотом. - Простите, - повторила Анжела, утирая слезы. - Я не хотела. Просто... просто...

– Что? - В ужасе от того, что чем-то ее обидел, Роберт даже уголь уронил.

– Сижу тут со свернутой шеей, - она передразнила сама себя и опять зашлась в хохоте. - Не могу. Я такая... совсем чужая. Извините, я не хотела.

– Нет-нет, все верно. - Отмахнувшись от ее извинений, Роберт и сам расхохотался. - Вы абсолютно правы. А вот сейчас вы такая, какая есть, да?

Его взгляд скользнул по волосам, которые Анжела машинально встопорщила ладонью, задержался на ямочке на левой щеке и наконец остановился на изогнутых в улыбке губах. Обломок угля с лихорадочной скоростью заметался над чистым листом.

– Великолепно, - бормотал Роберт. - Просто великолепно. - Он оглянулся на окно. - Если б не этот чертов свет. Совсем забыл, как здесь по вечерам темно.

Может, в сад перейдем? Или на кухню? Где вам будет удобнее? Предложение осталось при ней, потому что хлопнула входная дверь. Появление на пороге гостиной пухлощекой и взъерошенной дамы со снимка Роберта не слишком обрадовало.