Пошел дальше - где же его еще искать?

В дверном проеме, спиной ко мне, стоял человек и наблюдал за движением механики эскалатора.

Человек обернулся и я его узнал.

– А я знал, что ты сюда придешь. У меня так - если понял, кто куда идет - прямо в точку. Завсегда угадываю... Что, не ожидал?
– шофер улыбнулся, обнажая золотую коронку, - Вижу, не ожидал... А я вот тут стою, смотрю... Люблю механику, знаешь, всякие такие вот штуки, шестеренки, валы...

Я почувствовал, что шофер слегка навеселе.

– Что это ты выпил? Как машину обратно поведешь?
– у меня не было уверенности, что ему понадобится куда-то ехать, но я все-таки спросил.

– А ты думаешь, мне придется сегодня обратно? Мне можно, я сегодня не шофер, я сегодня сам с шофером... Большой человек!!! И потом - праздник сегодня!
– он коротко хохотнул, - Что, решать вопросы будем? Надо тебе?

– Надо. Ты мне сначала только расскажи, какие вопросы.

– Ну парень, ты даешь!!!
– шофер рассмеялся, - Чего же тут рассказывать, тут решать надо, а не рассказывать. Что, неужели вопросов никаких ко мне не накопилось?

Я взвесил все, что мне было уже известно, и то, что хотел узнать. Неожиданно я вспомнил шизофреника с пистолетом, убитого пациента Шепелева.

– А вот там эта история, какой-то шизоид, убил он что ли кого, не помню...

– Это у профессора-то? Клиника - одно слово... Это мы ошиблись, осклабился он, - моя воля, так я бы обязательно там всех перестрелял, до последнего идиота... Все равно их там не лечат ни хрена...

И тут я увидел этого человека со всех сторон. И все эти пути вели к смерти, к моей смерти. Он ничего больше не хотел. Стоя на крыше с винтовкой, или сегодня на кладбище, он только об этом и думал.

– Зачем тебе это?
– спросил я, зная ответ.

– А тебе? Тут, братишка, по-другому не получается - тут только так: или ты - или я. А что ты думал? Это же вон, - он отвернулся, показывая на шестеренки, - все завязано...

Мне хватило этой заминки, чтобы вытащить из кармана пистолет.

– Руки вверх! Без фокусов...

Я ткнул ему в живот сашенькиной зажигалкой, щелкнул какой-то железякой, для убедительности. Шоферу показалось, что я снимаю пистолет с предохранителя, он вздрогнул, отступил, и неожиданно улыбнулся:

– Да что ты, Дима... Я маленький человек, Дима. Тебя обманули. Зачем мне тебе мешать? Я против тебя ничего не имею...
– он по-прежнему держал руки на виду, но я чувствовал его мысль о пистолете в заднем кармане, и о том, что после моей смерти наступит сияние. Страха в нем не было, он ждал момента Славы. Я был последним, кто мог ему препятствовать.

Отступая назад, он задел за что-то головой и пригнулся, стараясь обойти препятствие. Я успел увидеть его мысль о подходящем моменте, его руки пошли вниз, но я толкнул его в грудь.

Он попал затылком на масляный шип шестерни. Раздался глухой звук колющегося короба, но механизм не заметил препятствия. Работа эскалатора продолжалась, я инстинктивно отступил, чтобы не брызги крови не попали мне на одежду. Обезглавленное тело упало в узкий проход. Шестерни механизма покрылись красным приторным налетом.

Я поднял глаза - препятствие, остановившее шофера оказалось жестяным знаком. Черный человечек был перечеркнут красной полосой.

Страх ушел. Маленький пистолетик в моей руке уже потерял всякое сходство со своим способным убивать прототипом, на стволе была выгравирована голова в шутовском колпаке и приписано название фирмы-изготовителя: ?CLOWN?* . Я бросил пистолет на труп шофера. Отпечатки пальцев меня не заботили.

Прошел по знакомому коридору, ничего не чувствуя.

Интересно, была у него семья? Хоронить покойника без головы достаточно неприятное мероприятие. Моего школьного приятеля пять месяцев назад привезли с Кавказа в запаянном цинковом гробу. Гроб нельзя было открыть, не потому что власти задержались с доставкой тела и покойник испортился - просто Володе оторвало голову взрывом снаряда. К тому времени, я успел уже похоронить бабушку и деда, но похороны друга были самыми трудными в моей жизни.

И теперь жене этого ублюдка придется тоже придумывать что-то, суетиться, тратить деньги, пристраивать куда-то малолетнюю дочку (я увидел, что девочке сейчас четыре года). А ведь они не знали, кто он. А теперь еще не знают, что с ним.

В переходе, у самой лестницы на поверхность, лежал черный пес. Завидя меня, он вскочил, подбежал, виляя хвостом.

– Анубис, - я протянул руку к его голове. Пес подпрыгнул, радостно тявкнул, лизнул руку, завился вокруг моих ног, - Что, дальше вместе?